Разворот колонны на девяносто градусов, панцеры и пехота в атаку с ходу, артиллерия развертывается на уже разбитых саперами позициях для того, чтобы поддержать эту атаку огнем. Все это необходимо по той причине, что техника, артиллерийские орудия и пехота, компактно сосредоточенные на плацдарме — лакомая цель для русских дальнобойных орудий. Гауптман Зоммер, когда из него вышла вся дурь, уже доложил мне, что для корректировки артиллерийского огня местные русские применяют не маленькие связные самолеты типа «физелер шторьх», а совсем крошечные радиоуправляемые модели, которые очень трудно заметить, и еще труднее сбить.
Ты можешь ни о чем не подозревать, а за тобой при этом будут внимательно наблюдать чужие злобные глаза человека, готового в любой момент дать приказ на открытие огня. Так что вперед, вперед и только вперед.
Тогда же и там же, командир 4-й роты 182-го мсп капитан Погорелов.
Когда я увидел, что вытворяют фрицы, то на какое-то время обалдел. Это было как во множестве фильмов «про войну» когда наши деды с одними гранатами и парой сорокопяток готовились отражать атаку вражеских танков и подвыпившей для храбрости пехоты с закатанными в порыве лихости рукавами.
Германские танки и шагающая за ними пехота (видимо вышедшие в наше время с другой стороны этого черного облака) компактной колонной огибали его край с восточной стороны и четко разворачивались в атакующие боевые порядки с общим направлением наступления в сторону Красновичей. Но здесь им было не там, а российская армия — это не РККА образца сорок первого года, нас пьяной лихостью уж точно не возьмешь.
После некоторой паузы была подана команда — и поле, через которое немцы вели атаку, оказалось во всех направлениях расчерчено дымными пушечными трассами и огненными фаерами летящих в цель «Фаготов» и «Корнетов». Это была настоящая бойня, где чадный дым и оранжевое бензиновое пламя горящих немецких танков смешивались со вспышками ответных выстрелов. Казалось, все поле, через которое атакуют германские панцеры, состоит только из трех вещей — яркого оранжевого пламени, черного смоляного дыма и таких же черных — неподвижных и двигающихся — угловатых силуэтов.
После этого зрелища любое кино «про войну» — это преснятина. Мои парни, особенно операторы-наводчики, впали в благородный боевой азарт. И пусть возле наших позиций тоже падали вражеские снаряды, а одна БМП оказалась подбита, они продолжали вести бой, не обращая внимания на опасность.
