Сразу, как только закончились все бюрократические формальности, и решение Совета Федерации было оформлено и вступило в силу, об этом были немедленно проинформированы Президент, Министр Обороны и Начальник Генерального штаба. После этого офицеры Генштаба, вот уже больше шести часов роющиеся в архивных картах (Апчхи) и боевых донесениях, начали прикидывать, как бы наличными силами стягиваемой к черному облаку 144-й мотострелковой дивизии выполнить поставленную задачу по захвату на той стороне не простреливаемого вражеской артиллерией плацдарма.
Получалось, что в оперативной пустоте между моторизованными частями и догоняющей их пехотой даже одной дивизией можно будет выхватить у вермахта неплохой кусок территории, но для его удержания и дальнейших активных действий в 1941 год придется вводить не меньше полнокровной общевойсковой армии. Пока что единственным кандидатом на эту роль была дислоцированная под Москвой и в Нижегородской области 1-я гвардейская танковая армия Западного военного округа, для частей которой под погрузку уже были поданы эшелоны.
Но все это были только предварительные прикидки, потому для переброски по железной дороге целой армии, с учетом разгрузки-погрузки и марша от станции назначения до района сосредоточения, потребуется достаточно большое количество времени, за которое может произойти все что угодно. Может, и не будет никакой операции в сорок первом году, и предназначенные для этого части тихо и мирно направятся в свои пункты постоянной дислокации.
Но как раз в тот момент, когда генералы в Генштабе размышляли над дальнейшим развитием операции, из сердцевины этого гнусного черного облака густо полезли германские танки и зольдатены; и тут же рука министра обороны потянулась за большим тапком, чтобы разом прихлопнуть всю это погань, пока она не расползлась по российской земле. Большим тапком, как вы понимаете, как раз и были те самые шесть подготовленных к вылету с аэродрома Шайковка Ту-22М3.
Экипажи боевых машин как раз просмотрели телеобращение президента и теперь, находясь в пятиминутной готовности к вылету, «перекуривали» в непосредственной близости от боевых машин, ведя околополитические разговоры, в том числе и обсуждая открывающиеся в связи с этим событием самые разные перспективы.
Этими разговорами пилоты и штурманы шести экипажей пытались успокоить одолевающий их предбоевой мандраж.
