– Скажи честно, – аккуратно решила закинуть удочку я, вышагивая по узкой тропинке, сделанной из уличной плитки. – Где-то здесь будет Аня, и ты очень хочешь ей насолить?
– Я на дурочка похож? – Филатов глянул на меня так, словно я сказала самую большую в мире глупость. В одной руке он теребил брелок от машины, а другую держал в кармане брюк.
– Ну…
– Я сделаю вид, что этого не слышал. Может сфоткаемся? – он показал на сердце, сделанное из чего-то железного, но обвитое растениями.
– Ты смертельно болен?
– Какая ты вредная! – буркнул Фил.
Неожиданно схватил меня за руку и потащил к этому самому сердцу. Я едва поспевала за ним, но вырываться не стала. Не знаю почему. Хотя уверена, сегодняшний день происходит неслучайно. Все имеет последствия.
– Становись, – скомандовал Рома, когда мы подошли к скульптуре. Вблизи она оказалась обычной, а вот издали напоминала волшебную рамку из мира грез.
Филатов вытащил телефон из кармана, провел пальцем по камере и подошел чуть ближе. Склонил голову в мою сторону, вытянул руку и улыбнулся.
Надо было смотреть в ту маленькую точку на смартфоне, но я почему-то смотрела на Рому. В груди лихорадило сердце, а по телу разливалось тепло. Так бывает, когда начинается сезон бабочек.
– Не боишься? – игриво произнес он, переводя на меня взгляд. Карамельного отлива глаза переливались бликами.
– Тебя?
– Я ведь могу решить, что ты в меня влюбилась, – выдал он вполне серьезно. Я едва не потеряла устойчивость от столь наглого заявления. Смутилась до чертиков, заморгала быстро.
Неужели выдала себя? Нет! Нет! Только не это. Рома ж решит, что я очередная дурочка, которая пала под его чарами. Обсмеет. Потешит свое самолюбие.
Сглотнув нарастающую панику, я пнула его в бок и кое-как отвела взгляд. Щеки горели, обжигающе горели.
– Не боюсь. Ты же знаешь, что это невозможно, – максимально уверенно выдала я. Палец Фила дрогнул, и камера пустила птичку. На той фотографии мы смотрели друг на друга, будто влюблены, будто встречаемся и ждем каждую встречу с замиранием.
Глупая фотка.
Рома так ничего и не ответил, однако пропала бодрость и яркость, которая была с утра. Он вроде говорил что-то, рассказывал истории, поддерживал беседу, но больше никаких шуточек на тему отношений или симпатии. Из него словно выбели заряд надежды.
После парка мы никуда не поехали. Хотя изначально Филатов грозился вернуть меня к вечеру. Теперь же молча вез в сторону дома. Изредка поглядывал, но как-то уж больно разочарованно.
