Положила телефон в сумку, и думала, обратно ей отчаливать или переночевать в гостинице. В этот момент вор выхватил сумочку. Кричать толку не было, потому что вокруг ни души. Да и сама Анастасия Александровна на высоких каблуках и в шубке вряд ли бы смогла нагнать вора. Сидела она на лавке в слезах, тут моя мамуля с отцом шли из магазина. Так и познакомились.
Ромка, конечно, театрально качал головой, охал и ахал, но сочувствия не проявил. Видимо все еще дулся. Хотя вчера вечером они разговаривали за столом, но там настойка была, сейчас же на трезвую, словно стена между ними.
Надо будет поговорить с ним, пусть оттаивает. Злиться долго на родителей нельзя, родители же.
В город приехали ближе к вечеру. Анастасию Александровну доставили к воротам дома, там папа Фила вышел. Встретил нас, даже официально извинился за жену. Тут я окончательно смутилась, голову опустила. Мою вину никто не отменял, хотя Рома на это не обратил внимания. Сказал, понимает, и в принципе счастлив, что я не оттолкнула.
Анастасия Александровна нас даже пригласила остаться с ночевкой, на ужин. Филатов не оценил ее жеста, а я взяла и согласилась. Как-то ж надо мерить двух обижунчиков.
- Но готовить будем вместе! – заявила мама Ромы, оглядывая своих мужчин. Те одновременно открыли рот, переглянулись, но возражать не стали. Потом правда Виктор Дмитриевич спросил у жены, давно ли она полюбила готовку.
- В этом однозначно что-то есть, - улыбнулась игриво она.
- Вот и я говорю, да Ром? – я тоже улыбнулась, поглядывая на Филатова.
- Не знаю, - качнул он головой.
- Поддерживаю, - строго ответил Виктор Дмитриевич. Все-таки они были чертовски похожи. Наверное, в возрасте Ромки его отец выглядел также. Будто клон, только на пару лет старше.
После ужина домой мы не поехали. Остались с ночевкой у родителей Фила. Прошлой ночью болтали в основном, ну а потом Рома уснул, вернее, закрыл глаза на пару секунд и не открывал до обеда.
"
"Этой же ночью он был бодр и свеж, поэтому полез за дозой сладкого. Кажется, мы целовались до самого рассвета. Никак не могли успокоиться и надышаться друг другом. Я старалась не издавать звуков, стыдно. Родители ж за стенами. Но в какой-то момент не сдержалась. Зато утром прятала глаза. Все думала, нас слышал весь дом. Еще и прислуга так поглядывала с любопытством. Филу ничего, он себя павлином ощущал не иначе, а мне неудобно.
