Вредность - не порок

Следующие два дня пути до Старинска прошли относительно спокойно. Точнее, нам удалось ни во что больше не влипнуть. Я и сама этому удивляюсь, особенно на фоне всех событий, произошедших с нами ранее.

В остальном все шло в обычном режиме. Я оставалась верна себе и периодически делала мелкие глупости. Вот, скажем, этой ночью подняла жуткий хай и перебудила всех, оттого что в темноте наткнулась на мышь, забежавшую погреться к нашему костру. А потом еще добрых полчаса гонялась за своим котом, умоляя его съесть эту пакость.

Устав улепетывать от меня по глубокому снегу, Лап коварно спрятался за спиной Габриэля. Естественно, я попыталась выковырять его оттуда, за что чуть не получила от ангела по шее. Еще имели место низко висящие ветки, о которые я пару раз умудрилась стукнуться головой, попытка рассмотреть поближе ханатту, за что я таки огребла, но не по шее, а чуть ниже спины, и множество других мелочей, с которыми дорога не казалась такой скучной. Алекс корчил из себя самого умного и самого главного. Периодически он принимал самый строгий вид, на какой только был способен, и пытался читать мне нотации, хотя получалось у него из рук вон плохо. А Габриэль натянул маску суровости. В последнее время он что-то совсем притих, даже язвить стал реже. Держу пари, он все-таки обдумывал возможность возвращения в Воздушный град.

Хотя однажды его все-таки пробило на откровения. Это случилось на следующий вечер после посещения нами села людоедов.

Зимой темнеет рано, так что место для ночлега мы начинали искать с первыми сумерками.

В тот раз это был шалашик из переплетенных ветвей деревьев, накрытых для тепла лапником. Конечно, не бог весть что, но все же лучше, чем совсем ничего.

Спать никому не хотелось. Каждый был занят своим делом. Алекс сидел, уткнувшись в карту, и что-то там на ней помечал. Я задумчиво листала магическую энциклопедию. Лишь ангел маялся от скуки, лениво поглаживая кота, развалившегося у него на коленях.

— Я был дураком, — ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил он вполголоса.

— Тоже мне открытие, — проворчала я. — Ты и сейчас не намного умнее.

Как ни странно, ответной колкости я не дождалась. Габриэль помолчал с минуту, но, видно, его совсем уж распирало, потому как начал он примерно с той же фразы:

— Я был сентиментальным глупцом. И не замечал очевидного. Я верил… Да много чему верил! В избранность и величие ангелов, в добро и справедливость, в любовь своей семьи, в верность невесты. И все это оказалось пустым звуком.