Вредные игрушки

– Скоро узнаете. Когда в него посмотрите.

– Что? – Он испугался еще больше. – Я поседел?

– Скорее – позеленел, – сказал Алешка и хихикнул, вредина.

Я выглянул из дверей, осмотрелся – никого в коридоре не было. Никаких нежелательных свидетелей и соучастников. И мы вывели бедного позеленевшего капитана и спустили его, покорного, в трюм, туда, где до него томилась тетушка Ланч.

Там мы его усадили в шезлонг и пристегнули одно из колечек к какой-то надежной скобе, которая торчала рядом из стены. Поставили возле него бутылку с водой, чтобы он не мучился от жажды.

– Где тетушка Ланч? – спросил я его напоследок. – На якоре?

– Что вы! Что вы! Как вы могли такое подумать! Она в полной безопасности! Ей ничто не угрожает.

– Где она? – строго повторил я вопрос.

– В коробке, – признался капитан. – От робота.

– А коробка? – с замиранием сердца спросил я.

– Коробка там… На острове… Где вы робинзонили.

Вот гад! «Она в полной безопасности! Ей ничто не угрожает!» И мне захотелось его самого засунуть в коробку и отвезти на остров.

– Дим, – вспомнил Алешка, – так вот какую коробку отвозил санитарный катер, а?

Точно. И теперь мы знаем еще одного сообщника капитана. Которого он, кстати, не назвал. Наверное, понадеялся, что тот его освободит. И тогда уж капитан точно отправит нас в коробках из-под игрушек на остров. Чтобы тетушке Ланч не скучно было.

– Сидите здесь смирно, не орите, не зовите на помощь, – сказал я уже в дверях.

Капитан кивнул зеленым лбом.

А Лешка безжалостно добавил:

– Да никто вас выручать и не станет, испугается и убежит. Вы посмотрите на себя. В зеркальце.

Чледующим объектом захвата было машинное отделение.

Это, наверное, будет посложнее – там всегда трудятся два здоровых кочегара. Нам можно рассчитывать только на внезапность. И очень решительные действия. Нахальные, я бы сказал.

Мы сосредоточились, как бойцы спецназа, у дверей в кочегарку. Перемигнулись – и пошли!

На этот раз за дверь взялся я. Чтобы не было традиционной путаницы. И я не стал ее красиво выбивать ногой, а просто резко дернул на себя…

Всякому действию равно противодействие. Дверь не шелохнулась, а я чуть не врезался в нее лбом. Пришлось бы зеленкой мазаться и ходить, как наш капитан, «во цвете листвы весенней».

– Ну и пароход! – возмутился Алешка.