Вредные игрушки

А мы с тетей Гелей еще на острове решили и дальше не посвящать их в подлинное положение дел. Еще и потому, что у капитана был и третий, неизвестный нам сообщник. И кто знает, что бы он предпринял, если бы разобрался в ситуации. Рисковать нам было нельзя…

Старший механик подошел хмурый и недовольный. Ему все происходящее явно не нравилось. Мне даже показалось, он начал подозревать, что все это затеяно неспроста. И вовсе не так безобидно для их воровской компании. Но тетя Геля с пистолетом была серьезным аргументом.

А тут еще и Алешка направил ему в лоб свой пистолет с несмываемой краской. Тетя Геля строго глянула на него и коротко произнесла:

– Отставить! – Она вообще все это время на палубе говорила с восклицательными знаками.

– Его тоже надо хорошенько пометить, – упрямо проворчал Алешка. – А то вдруг удерет с острова, ищи его тогда.

– Он уже меченый, – успокоила его тетя Геля и, наклонившись, шепнула в ухо: – На него есть все данные в уголовном розыске. – И повернулась к старшему механику: – Марш в шлюпку!

Тот, скривив губы в снисходительной усмешке, прошел к забортному трапу.

А за ним, опять же по команде нашего «главаря в «размахайке», протопал по палубе старший матрос с трубкой. Владелец заглавной буквы «Мэ» на зеленом ведре.

Когда шлюпка отчалила и двое матросов заработали веслами, тетя Геля чуть заметно вздохнула с облегчением и убрала пистолет в карман «размахайки».

– Слушать сюда! – скомандовала она всем оставшимся на борту. Причем таким голосом скомандовала, что все они подтянулись и замерли, готовые выполнять любые ее приказания.

 – Матросам – спустить на воду все шлюпки! Пассажирам – разгружать трюм! Весело и быстро! С песнями! Радист – музыку!

Над палубой загремела веселая ритмичная мелодия. Закипела работа. Пассажиры, не задумываясь и ничего не спрашивая, выстроились в живую цепочку от трюма до самого борта и передавали друг другу разноцветные упаковки с игрушками. И игрушки без упаковок. К музыке добавились вопли и визги («Я хочу к маме!», «My name is Tanja!») и грозные команды дяди Вовы, который сам коробки не таскал, но зато всех поторапливал.

Вскоре весь подлый товар был перегружен в шлюпки и отправлен на остров, где грустно маячили у самой кромки воды изолированные преступники. Капитан стоял, склонив голову; старший матрос невозмутимо дымил трубкой. А вот старший механик, мне показалось, сделал какой-то жест. Значит, точно: на борту парохода «Илья Муромец» остался еще один, тайный сообщник.