Времени нет

Всю дорогу до аэропорта жена дулась, а он делал вид, что ему стыдно, хотя был уверен, что ничего плохого не сделал… Он заискивал и лебезил, но она отвечала односложно; ей явно было интереснее смотреть в окно, чем на его виноватое лицо.

– Молись, чтобы мы успели до двенадцати, – процедила она сквозь зубы, когда автомобиль остановился, и Антон, обежав вокруг него, открыл дверь и подал ей руку.

В самолете жена немного оттаяла. Он уверял, что они непременно успеют, и взял для нее у стюардессы шампанское. В дверь ее родителей они позвонили прямо перед боем курантов.

VI

Кровать под балдахином занимала большую часть комнаты, в которой было сильно накурено благовониями. Множество плошек с горящим маслом создавали предельно интимное освещение. Перед кроватью стоял столик, уставленный разнообразной снедью, и два то ли стула, то ли кресла. Урсус сел на один из них и стал ждать.

Последние лет пять, будучи человеком одиноким, Антон Сергеевич научился без особенных сожалений пренебрегать самой постыдной из плотских утех, но с тех пор как попал в эту странную реальность, не раз задумывался о тех возможностях организма, которые отвечали за физиологическое общение с противоположным полом.

По идее, они должны были соответствовать обретенному здесь молодому, здоровому телу. Урсус невольно засматривался на изредка попадавших в его поле зрения женщин и чувствовал при этом в низу живота давно забытое томление. У него появилась надежда, что когда-нибудь ему суждено будет вновь испытать блаженство интимной близости.

Но теперь, когда момент настал, он не ощущал особенного волнения. Возможно, из-за непривычности и унизительности своего положения. Гней сказал «красавица». Чёрт его знает, что в его понимании «красавица». Кому и кобыла невеста…

Антон Сергеевич попытался представить себе красавицу из восточных сказок. Ту, которая появлялась перед мысленным взором, когда он, к примеру, читал «Тысячу и одну ночь». Вороново крыло волос. Очи черные. Не слишком высокая, вся из приятных округлостей.

Дверь скрипнула, и на пороге появилась самаритянка.

Почти такая, как он только что себе представлял – будто он материализовал ее силой мысли. Только еще лучше. Лицо ближе к европейскому – Восток лишь в горбинке носа и уголках глаз… А сами глаза совсем не черные, а светлые-светлые. Это странное, как будто инопланетное сочетание черных волос и смуглой кожи с почти прозрачными глазами завораживало…

Не находя слов, Урсус встал и склонил голову. Она прошла в комнату и села напротив.