Время героев: рассказы, эссе

Молодежь, а ты вместе с ней, должна трудом своим показать миру, что СССР – великая страна. Мы это уже на фронте показали. А теперь трудом должны. Ты ж, Таня, обязана примером быть! В труде первая, а вот по политике недотягиваешь. На тебя должны люди равняться как на молодую смену. Ты плакатом должна быть, а ты на газеты встаешь, не подумавши.

– Я, ой, я готова… – запинаясь и всхлипывая, затораторила Таня, – я и в труде, и в бою, и по политике готова. Я вот в прошлом месяце план… это, я и в партию вот готовлюсь, и плакатом буду.

– Плакатом, говоришь? – улыбнулся следователь. – Ладно, Таня. Вижу я, что разговор у нас получился. Крепко так получился. Иди и помни мои слова. Будь примером и плакатом для окружающих. – Он что-то записал в блокноте и закрыл его.

Первомайское утро уже играло ярким солнцем в окнах домов. Всю улицу Горького запрудила масса людей, нарядно одетых, с плакатами и транспарантами в руках.

Дядя Коля и тетя Маша стояли у метро «Маяковская» и жадно ели толпу глазами.

– Где ж Танька-то, ее фабрика прошла уже иль нет?

– Да погоди ты, Машка, смотри внимательней!

Мимо них проплывали волны народа.

Двигались таблички. «Кировский район», «Фрунзенский район», «Краснопресненский район». Люди несли плакаты: «Фабрика Большевичка – Сверхплана к Первомаю», «Завод Серп и Молот – навстречу Первомаю».

Вдруг над улицей показался большой воздушный шар. К нему был привязан транспарант с профилем Сталина и надписью «Сталин – наш вождь и наставник». К концу троса, крепящего шар, в виде грузила, было привязано тело Татьяны Тяжловой, с уже посиневшим лицом.

На груди у Татьяны был плакат – «Фабрика “Свобода” – помнит заветы товарища Сталина». Чуть ниже было написано «Мир. Труд. Май».

– Вот это Танюшка! – вымолвила тетя Маша.

– Я всегда знал, что она толковая девка, – ответил ей дядя Коля. – А ты говоришь, прошли, прошли. Смотреть надо лучше.

В толпе у метро, некоторые люди также увидели шар с привязанным к нему Таниным телом. Они стали одобрительно указывать на него пальцами, улыбаться.

Кое-кто зааплодировал.

Должно быть, это были Танины соседи по двору или сослуживцы, не попавшие в колонну.

Ночью, конечно, полегче. И света мало, и есть где утаиться. Да и спать ему хочется. А кому не хочется? Часа два урвал, и порядок. Он, немец, тож не дурак. Днем оно, конечно, понятно, чуть голову высунул – и каюк, натурально. Стрельнет, и мозги в разные стороны. А ночью – дело другое. Ночь к стрельбе не сподручна.