Время «мечей»

– В Камрах и вокруг сплошные зачистки, а ты не знаешь! Ты хотя бы понимаешь, что это значит?!

– Да я-то что могу сделать, Наби Адамович? – Саидбек прижал руку к сердцу, будто хотел поклясться своим здоровьем, что предотвратить убийства в районе свыше его сил.

– Это значит, – не слушая, продолжал майор, – что сегодня к нам нагонят толпу проверяльщиков из министерства, которых нужно будет кормить, поить, развлекать, да ещё и получать от них пинки под зад!

Начальник выговорился и замолчал. А когда заговорил, то уже нормальным тоном:

– Хоронить где будут?

– В Хуптене, он оттуда родом.

– В общем, бери двух оперов… Мориса и этого, молодого – Расула… Поезжайте на твоей «пятёрке» в Хуптен… В гражданской одежде, естественно… Потолкайтесь на похоронах, послушайте, кто что говорит… Может, и выплывет что-то интересное!

Майор побарабанил пальцами по столу и с прежним раздражением закончил:

– Надеюсь, про бензин на поездку ты вопросов не будешь задавать?

– Не буду, Наби Адамович, – виновато вздохнул Саидбек.

 – Я понял, что приезжих поить-кормить нужно…

– Ладно, – начальник окончательно подобрел. Да в принципе он и был добрым человеком – злым его делали обстоятельства.

– На вот тебе десять литров, – майор протянул талон на бензин. – Но я тоже не бездонная бочка…

– Иди уже, – махнул рукой Наби Адамович, и Саидбек быстро выскользнул из кабинета.

Военнослужащих в форме на похоронах было немного – пять или шесть. Они держались вместе. Рядом с отцом Вахида стоял майор в камуфляже, держа в руке выдающую его принадлежность фуражку с васильковым околышем и зелёной тульей.

Это, видимо, командир покойного. Рядом еще двое в штатском, но по выправке видно – тоже военные. Сослуживцы пришли выразить соболезнование семье убитого товарища и проводить его в последний путь. Но это было связано с риском, и Саидбек подумал, что зря они стоят так кучно: могут гранату бросить или расстрелять из нескольких автоматов… Раньше, конечно, такого не делали, но сейчас все возможно: и на свадьбах стреляют, и на похоронах взрывают…

Он вошел во двор, подошёл к негромко переговаривающимся мужчинам, поздоровался.

Морис и Расул остались с мужчинами, стоящими на улице. Женщины, как и положено, скорбели в доме и вышли лишь в момент выноса тела. Среди них была и Зарема, она прошла в метре от участкового, но полные слёз глаза не замечали никого вокруг.

«Пусть будут прокляты твои убийцы…» – скорее прочёл по её губам, чем услышал Саидбек.