Время «мечей»

– Эти идиоты оставили разделанного лося, вот на запах крови и пришел этот медведь-великан! – раздраженно сказал Карим. – А Облом вышел по нужде и столкнулся с ним нос к носу…

– Он его лапой ударил, Облом метра на три отлетел! На шум остальные выскочили, в воздух палить стали, а зверь на них внимания не обращает: жрет себе лося… Только автоматной очереди испугался. А может, просто нажрался…

– Тут еще один был, у ворот, – сообщил Мончегоров и показал пальцем за спину. – Я рычание слышал…

– Еще одна проблема!

Карим вздохнул и забросил автомат за спину.

– Ничего, проблемы для того и существуют, чтобы их решать… А вы, Иван Степанович, запирайтесь на ночь на всякий случай. Или в бараке спите, с остальными. У них, по крайней мере, ружья есть…

Казахи пошли в штаб, а Мончегоров продолжил путь к месту происшествия. Через несколько минут он рассматривал многострадального лося: от того остался только бок, на котором он лежал, и передние ноги, а куски шкуры и кровавые шмотья мяса были разбросаны вокруг в радиусе метров трех.

В свете фонарей были хорошо видны огромные, глубоко вдавленные следы.

– Видали, какая лапа?! А сам как лошадь, глаза горят красным и воняет зоопарком, – слабым голосом рассказывал Облом. Он держался за грудь и с трудом стоял на ногах. – Он меня запросто убить мог! И сожрать!

– Если бы хотел, то сожрал, – резонно сказал Карнаух, держащий на плече двустволку. – Он же и нас не испугался! Я два раза в воздух пальнул, обычный мишка обсерется и удерет, а этот – никакого внимания…

– Если бы хотел, то всех бы нас сожрал, – подтвердил Муха.

 – Но он на нас просто внимания не обращал… Похоже, не нужны мы ему были…

– Пока! – сказал Карнаух. – А сейчас, может, и обозлился… Неизвестно, чего завтра ждать!

– Там еще один был, – рассказал Мончегоров.

Его сообщение всех озаботило.

– Это те дебилы виноваты, из деревни, – сказал Муха. – Надо было аккуратно тушу разделать, а шкуру и что останется – в лесу закопать!

– Умный больно, – буркнул Тайга. – Чего же ты сам не разделал и не закопал?

Ночь прошла тревожно.

Иван Степанович пожалел, что не перешел в барак к «шайке»: дверь не закрывалась, и хотя он подпер ее отрезком доски, а рядом с собой положил нож, это не очень успокаивало. Спал он плохо, ворочался, все мерещилось, что кто-то большой ходит под окном, стучит когтями и чавкает… Но оказалось, что это не кошмар, а реальность: утром между бараками обнаружили множество огромных следов медьваков, а туша лося оказалась обглоданной до костей.