Время «мечей»

– Если ведьмак один раз попробовал человечину, он уже не остановится, – авторитетным шепотом вещал Муха в полумраке барака, собрав вокруг себя заинтересованных слушателей. – Он становится людоедом. Ему уже мало телёнка задрать или корову. Он теперь специально на людей охотиться будет. И без разницы уж ему, кто попадется: женщина с корзиной грибов или ребёнок!

В принципе об этом и так все знали. Но лежавший на соседней кровати Карнаух слушал как завороженный. Омон и Артист стояли, ловя каждое слово рассказчика.

Даже Тайга, который и сказал об этом первым, притих и прикрыл плечи, натянув повыше куртку.

– Да не нагоняй страху! – раздраженно сказал Карим из дальнего угла. – Надо будет, Рустам их отстреляет за полчаса! Давайте спать. Отбой!

Но, несмотря на успокаивающие слова, Ивану Степановичу все равно всю ночь снились огромные медведи-людоеды – они гонялись за ним, угрожающе рыча и ругаясь хриплыми человеческими голосами. А один поймал его за ногу и, щелкая зубами, подтягивал к себе, а он отчаянно вырывался, цепляясь за ветки, кусты и траву, но они ломались и вырывались из земли…

Колонна из четырёх «КамАЗов» медленно тянулась за неспешно бредущими по шоссе одногорбыми верблюдами.

Верблюды на дорогах Туркменистана – обычное дело, как и сотрудники службы дорожного надзора полиции. Правда, как говорят злые языки, первые здесь только ходят, а пасутся в пустыне, а вторые и пасутся на дороге.

Новенький белый, с зелёной полосой «Мерседес» замер на обочине при выезде из Маров. Один полицейский сидел за рулём, второй стоял рядом, небрежно помахивая жезлом.

Завидев «КамАЗы», он шагнул вперед и требовательно поднял руку. Он не был похож ни на рослого американского копа, ни на широкоплечего французского жандарма, ни на упитанного российского гаишника – маленький, сухощавый, с небольшими усиками и в неловко сидящей форме. И лицо не имело печати постоянной властности, а выражало готовность принять любое выражение, которое будет подходить к конкретной ситуации, – как у куклы-трансформера. Сейчас на нем властвовала холодная строгость, которая, впрочем, не могла полностью скрыть оттенок заинтересованности.

Колонна остановилась, а верблюды неторопливо продолжили движение, помахивая хвостами, – то ли благодаря служителя закона за снисходительность, то ли издеваясь над людьми: дескать, ну, и кто из нас тут главнее? Но дело было не в том, кто главнее: просто с верблюдов нечего взять…

Полицейский привычно осмотрелся, оценивая обстановку.