Время «мечей»

По положению рук можно было определить, что в них оружие. Вот снизу поднялась еще одна фигура, подошла к остальным – Котин сопроводил её движением ствола. Все в сборе!

– Цели вижу, к стрельбе готов! – сказал он в радиогарнитуру шлема.

На самом деле они не совещались. Просто все обступили Депутата и смотрели, как он звонил разным влиятельным людям. Точнее, пытался позвонить: они либо не брали трубку, как дядя, либо сбрасывали, заслышав, что дом окружен спецами из Москвы.

Оловянный не слушал разговора: он пристально рассматривал Абрикоса.

– Что так смотришь, Руслан? – спросил тот, ощутив этот давящий взгляд и отвернувшись от Депутата.

– Говоришь, шашлык разлюбил? – недобро спросил Оловянный.

– Какой шашлык? При чем шашлык? Особенно сейчас?

– Как раз сейчас самое время, – Руслан взвел курок своего золотого «стечкина», который небрежно держал в опущенной руке. – Думаешь, нас в землю, а сам в сторону, как всегда?

– О чем ты, Руслан?! – Абрикос почуял неладное и занервничал. Оловянного он боялся больше, чем всех спецов мира.

– Слишком много у нас «проколов», Аваз! Так никогда не было! И всегда ты оказывался в центре этого говна!

– Ты что?! При чем здесь я?!

– А при том! Ведь это ты предлагал нам с ребятами в Балахани ехать, шашлык кушать! И где те ребята? В земле! И я чуть там не оказался!

– Да ты что?! – Абрикос побледнел.

– А в Майданском ты на шашлык не остался, ребят оставил. И они тоже в земле! И я за малым уцелел! Сапера ты в больницу отвез – он тоже в земле!

– Да ты что?! С Сапером вообще случайность! – как заведенный повторял Абрикос.

На худом, бледном, как мел, лице каплями проступил холодный пот.

– Я не верю в случайности, Аваз! Тем более, за окном московские спецы, и мы все ляжем в землю! Только ты первым!

Оловянный выстрелил от бедра, задрав ствол кверху. Пуля вошла Абрикосу под нижнюю челюсть и вышла из темени, сбив фуражку. Кровь забрызгала Депутата и Джина, подошедший охранник Хусейн, отпрыгнув, потерял равновесие и с грохотом упал.

Почти с таким же грохотом, как Абрикос, который опрокинулся во весь рост, заливая драгоценный паркет своей, ничего не стоящей кровью. Хусейн вскочил и округлившимися глазами уставился на амира. С таким же выражением ужаса и удивления рассматривали его Депутат и Джин.

– Это он навел кафиров! – хрипло сказал Оловянный.

– А это что? – Джин нагнулся и поднял металлический кружок размером с десятирублевую монету, валяющийся рядом с кепкой Абрикоса.