Время стрелять

 — Что я вам такого плохого сделал?

— Да я вам так скажу, что в жизни вы этих людей никогда не опознаете! — Девкина сидела напротив Понт, заложив ногу на ногу. — Между прочим, они с виду-то совсем не такие, как их дела: интеллигентные, обходительные, глаза как у ребенка!

— Ну не все, Нина Захаровна, не скажите, — парировала Екатерина Витальевна. — Согласитесь, что есть и такие экземпляры, на которых и посмотреть-то не всякий решится.

— Ну да, есть, не спорю, — заместитель начальника службы охраны примирительно похлопала правой ладонью по воздуху.

 — Но в общей массе они все-таки выглядят совершенно безобидно, я бы даже уточнила, что неправдоподобно безобидно!

— Ну вот видите! — ухватилась за эту фразу Понт, словно она была направлена на поддержку ее мнения.

Когда в кабинет возвратился Герман Олегович — невысокий коренастый рыжеволосый мужчина в дымчатых очках в массивной темной оправе, из-за которых внимательно, словно выжидающе, смотрели немного косившие к носу, кажется, тоже темные глаза, — Борона познакомил его со своими спутниками, и разговор продолжался.

— Да неужели я сам не смогу понять, кто передо мной сидит, больной человек или здоровый? А если он преступник или маньяк, так я и это, наверное, распознаю. Неужели нет? — отстаивал свою прозорливость Следов. — Что я, такой уж неопытный в этих вопросах человек, что ли? Я уже всяких людей видал, и даже очень хитрых.

— Конечно, я не врач, но уж примерно-то, наверное, смогу сориентироваться, кто передо мной сидит, — выразил свою солидарность с Борисом Весовой.

 — Говорят, правда, что большинство военных в других делах ничего не понимают, но здесь, мне кажется, вопрос не настолько сложный, чтобы я его не решил.

— Как ты думаешь, Федя, раскусят они наших пансионеров или нет? — Деменцев лукаво улыбнулся и сощурил глаза, которые под стеклами очков казались размытыми и обесцвеченными. — Давай я тут у себя прикину их шансы, а ты — у себя, а потом сверим. Кто проиграл — с того коньяк!

— «Наполеон»! — подхватил Борона.

 — Что ж, давай посмотрим. Я, честно говоря, и сам не всегда угадываю, кого здесь ко мне выводят.

— Неужели психически больные люди могут быть настолько законспирированными? — начала подниматься с облюбованного ею кресла Морошкина.

— Давайте вы на них действительно для начала посмотрите, а потом мы ответим на все ваши вопросы, ладно? — Герман встал, подсказывая гостям, что он не будет возражать против того, если они в ближайшее время воспользуются его предложением.