Время стрелять

 — Ваш столик сегодня свободен! Присаживайтесь, пожалуйста!

— Сейчас мы тут покумекаем, а ты нам пока пивца накати! — распорядился Таранов и, тяжело дыша, начал устраиваться возле стола. — Я вам так скажу, что эта игра хуже суходрочки!

— Да, это болезнь! Ну а чем мне еще заниматься? — словно оправдывался Андрей. — С другой стороны, я никогда ради игры не отдам последнее! Бывает, что я уношу из дому последние деньги, но чтобы я саму квартиру заложил или еще что сделал — нет, до этого я еще не дошел!

— Вы, уважаемый, нам это уже когда-то сообщали, — учтиво заметил Марк.

 — Как говорил в таких случаях один мой знакомый немец: «Над этим мы уже смеялись!»

— Хорошо, Валежник! — Дима отложил меню. — А ты что, не помнишь, как тот же Лешка Кентавр зарекался: «Я свою дозу знаю»? А что с ним потом было? А какой пацан был: одни мышцы! А теперь? Да я бы его и на улице не узнал? Покойник!

— Ну, он, дело прошлое, очень многое неправильно делал, — нравоучительным тоном начал Валежников. — Я, например, да ты, Таран, это и сам не хуже моего знаешь, всю свою родню к этому делу уже приучил.

И ничего: и папаня, и маманя, и даже сеструха — все здесь уже не один раз побывали, да не только здесь, но и в других казино, и ничего: и сами на эту иглу не сели, и за меня спокойны. Мы здесь очень даже культурно отдыхали, родители чутка поиграли, батяне даже подфартило, — ну и все, никаких проблем! Я их так и предупреждал: главное, на этом деле не зацикливаться!

— А я вам так скажу, мужики, что никогда не знаю, буду я сегодня играть или нет, — несколько обреченным голосом начал Дмитрий.

 — Как у нас бывает: я звоню Валежнику и спрашиваю: «Ну что, хрен моржовый, пойдем мы с тобой сегодня в казино или кишка тонка?» — «Пойдем!» — «А играть будем?» — «Нет!» — «Или будем?» — «Не знаю! Наверное, нет». Приходим, значит, сюда, сидим, пьем пиво или водку, но немного, а потом вдруг идем наверх и начинаем играть. И ничего ты с этим не сделаешь! И никакой врач, никакой гипнотизер в этой беде не поможет!

— Да.

Все так, — соглашается Андрей. — Мы — рабы этого дела!

Официант принес пиво, и ребята затихли, наслаждаясь первыми глотками. Геродот покинул компанию и углубился в переливающийся голографическими зигзагами зал. На сцене марионетка-хулиган послушно пел и приплясывал под руководством пожилого артиста, слепившего публику своей безукоризненной лысиной:

— А фто, муфики, наф опять на этот долбаный хавод хагонят или там ухе вфех барыг грохнули? — взорвался Рашид.