Время стрелять

 — Ладно, давай об этом потом поговорим! А на похороны мне все равно надо идти! Хочешь — не ходи, я тебя заставлять не могу, ты это сам решаешь.

— Хорошо, я подумаю, — посмотрел на брата Ревень. — Может быть, я и пойду. Не знаю.

Где-то на теле Бросова запищал пейджер, молодой человек засунул руку под куртку и извлек темный аппарат, экран которого озарялся зеленоватым светом. Следов прищурил глаза и напряженно уставился на запотевшее стекло. Олег тактично глядел в другую сторону, чтобы брат не подумал, будто он слишком любопытный.

— Все нормально, у Коли все нормально! Вот это здорово, да?! Конечно, врачи ошиблись, я так и знал! — ликующе посмотрел на брата Борис. — Правда, он пишет, что ему еще не все проверили, но я верю, что он здоров!

— Я тоже! — поддержал брата Ревень, хотя не представлял, о чем он говорит. — А что у него?

— Ой, да ничего, ничего! — Следов обнял Олега за плечи. — Он здоров, и это главное!

Братья подошли к неистово лающим собакам, отвязали их и двинулись в обратном направлении. Не доходя до бензоколонки, они встретили приземистого коренастого мужчину, с которым Борис поздоровался на ходу, и братья продолжили свой путь.

Следов объяснил брату, что это Корней Иванович, санитар морга из больницы, в которой он тоже пока еще работает, потому что «Окоем» только что открылся, да и денег там больших ждать не приходится.

Олег вспомнил рассказы Коли Махлаткина про какого-то Корнея, у которого очень много денег, потому что он гримирует покойников перед похоронами. Да они, вообще-то, как-то и встретили этого моргача.

А еще и Ванька, который сейчас живет с инспектором милиции, рассказывал про своего отца и тоже вроде бы называл его Корнеем, ну да, он так и называл, и говорил, что его батяня работает в морге.

Братья все ближе подходили к дому, а Олег уже рассказывал о том, как он, живя с семьей в подвале, завидовал котятам, жившим в том же подвале, потому что о них очень заботилась их мать-кошка.

Борис, раздираемый во все стороны собаками, задыхался и исподволь любовался младшим братом, на лице которого сейчас горел румянец, а красивые зеленые глаза все еще темнели той грустью, которую мальчик накопил за время своих утрат и бродяжничества.

Следову нестерпимо хотелось сейчас же обнять, погладить, поцеловать младшего брата, подарить ему все самое лучшее на земле, отдать ему свою жизнь. Как он его сейчас любил!

Телевизионный микроавтобус затормозил возле обветшалого особняка, обратившего свои просторные окна на набережную Лейтенанта Шмидта.