— «А вот вторгся ко мне один молодой человек, поселился, а потом еще и всю свою семью привел: жену, стало быть, и двух ребятишек, причем в высшей степени беспокойных и изобретательных, ну просто сладу с ними никакого нет, замучили меня, старуху безответную!» — «А сам-то он сейчас где?» — «Да где же ему и быть-то, как не в моей квартире, здесь он и есть, безбожник, вон там, в комнате, на диване валяется!» Заходим мы, значит, так аккуратственно в комнату (у нее и вся квартира-то в одну комнату!), оглядываемся и никого в упор не видим.
Спрашиваем хозяйку: «Может, он, пока вы нас вызывали да мы к вам ехали, куда-то вышел?» — «Нет, из квартиры он уже три дня как не выходит, все здесь сидит, ждет, как стервятник, когда я усну, чтобы меня убить и моим жильем завладеть! Он ведь как: то газу напустит, то квартиру выстудит — всячески пытается меня со свету сжить!» — «Хорошо, давайте-ка мы сейчас в остальных помещениях посмотрим, может быть, он на кухне затаился? Или в туалете?» — «Может быть, и там скрывается, от него всего, чего угодно, можно ожидать — он такой бессовестный!» — «Так он вам что, родственник или как?» — «Мне он никто!» Обшарили мы, короче говоря, всю квартиру — так нигде никого не обнаружили! Возвращаемся в комнату.
Я спрашиваю бабулю: «Скажите, бабушка, где он сейчас, ваш постоялец?» — «А вон, — отвечает, — на диване схоронился!» — «Точно там, видите его, да?» — «Вижу, вижу, сынок, у меня зрение на дальность, слава богу, стопроцентное!» — «Хорошо, — говорю, — сейчас мы с вами с ним разберемся! Идемте со мной, не бойтесь, я вас ему в обиду не дам!» Подходим мы, значит, к дивану, даю я бабуле свой демократизатор и говорю: «Бейте его, пока силы хватит, проучите его хорошенько, мерзавца!» И тут, верите, как начала наша бабуля со всего маху свой диван охаживать, мы просто обалдели! Вот это, думаем, силища в старушке! Пыль прямо столбом стоит, мы все даже зачихали.
Минуток пять прошло, смотрю, вроде как притомилась наша бабуля. «Ну что, — говорю, — довольны вы теперь, от души наказали негодяя?» — «Наказала, — улыбается, — наказала, больше он со мной не посмеет нахальничать!»
Конечно, Филипп мог, даже и не просматривая видеокассету, выданную ему Корнеем Ремневым, почти наверняка сказать, что же такое замечательное на ней записано.
