Время стрелять

Отперев первую дверь, Ремнев обратился ко второй, которая находилась уже под тремя запорами. Открыв и ее, санитар не торопился войти, а поднял руку вверх и поставил на стопор разработанную им охранную систему, которая состояла из железной решетки с приваренными к ней кусками заостренной арматуры. В том случае, если проникший в гараж Корнея злоумышленник не стопорил защиту «первого уровня», то она обрушивалась на него при первом же шаге внутрь помещения.

Зайдя в гараж, Ремнев закрыл и запер обе двери, вернул в состояние готовности защиту и только после этого включил свет.

Разобравшись с системой безопасности, Корней отодвинул одну из плит, которыми был устелен пол, и под ней возникла задраенная судовая дверь, ведущая в кессон. На двух приваренных к двери петлях темнел массивный навесной замок. Санитар открыл его, раздраил дверь, поднял ее вверх, спустился вниз и снова опустил.

Здесь было светло. Ремнев находился в небольшом тамбуре, в котором существовали две вертикальные судовые двери. Корней раздраил одну из дверей, открыл ее и шагнул в освещенное помещение.

— Ну что, мальчишки, не замерзли? — обратился владелец гаража к Толе и Жене, которые, закованные в наручники и пристегнутые в разных углах кессона к металлическим конструкциям, вмонтированным в стены, испуганно на него смотрели. — Скучали, наверное, по доброму дяде? Ой, а чего вы все молчите-то, молчуны какие попались?! Без меня-то, наверное, мычали тут, как бычки, а вот сейчас чего-то попритихли.

Ремнев приблизился к Толе, который заерзал на своем месте и с мольбой посмотрел на мужчину. Санитар протянул руку, зацепил пальцами скотч, запечатавший мальчику рот, и резко его оторвал от кожи. Мальчик закричал и заплакал.

— Ну тихо, тихо, а то ты знаешь, у меня сердце больное, и я таких сцен не переношу, — жалобно посмотрел на Толю Корней.

Толя затих, но продолжал трястись, очевидно не в силах побороть бившую его дрожь. Женя полными ужаса глазами следил за всем происходящим и, когда мужчина шагнул в его сторону, зажмурил глаза.

Ремнев подошел к Жене и также стремительно освободил его рот. Лицо мальчика скривила гримаса, но он старался не проронить ни звука.

— Ты чего молчишь-то, а? — присел на корточки рядом со вторым пленником Корней.