Время стрелять

Рисункам сопутствовали загадочные надписи, в которых кириллица перетекала в некое подобие иероглифов, вследствие чего безнадежно терялся смысл каждого начатого слова.

Кумиров и Бросова переглянулись и подошли к дверям. Саша потянул за круглую ручку, но дверь оказалась закрыта. Тогда он надавил на маленькую, словно игрушечную, панель звонка, но им никто не открыл. Молодые люди сочли, что они явились преждевременно или же работник морга запаздывает, и вернулись в машину, чтобы там покурить, погреться и, конечно, обсудить странные рисунки, запечатленные на высоких двустворчатых дверях.

С утра ребята уже навестили Клеопатру, и врачи их порадовали тем, что Кумирова уже приходит в себя, хотя никого еще не узнает и почти не разговаривает.

Следующими явились Софья с Ваней. Ребята вышли из машины, чтобы их поприветствовать и пригласить погреться в салоне. Потом Саша решил, что ему лучше поговорить с Ремневым без свидетелей, и в машине остались Морошкина с Наташкой Хьюстон, а ребята отошли к забору, чтобы поведать друг другу о тех событиях, которые произошли с ними за последние дни.

Кумиров сразу обратил внимание на то, что Ванька как-то странно выглядит, будто бы он здорово постарел, но ничего путного у него выведать не получилось, зато Сашка быстро рассказал ему о том, как он лихо замочил отцовских бойцов, да и обо всем остальном тоже, — надо хоть кому-то во всем исповедоваться, и почему бы не своему другу, каковым он давно считал Ремня?

Ваня тоже обратил внимание на разрисованные двери, да и как это было не сделать, когда за ними находятся десятки покойников? Сегодня Ремневу не хотелось жить, и он бы никуда не двинулся с места, а так бы и лежал на смердящем нетаковском топчане, поедаемый клопами, но он обещал Софье пойти с ней на похороны и никак не мог ее подвести.

Ваня подумал, что, даже будучи мертвым, он каким-нибудь, пока совершенно неведомым ему, образом ухитрится сопроводить свою любимую женщину.

В начале одиннадцатого во двор въехал микроавтобус Бороны, и из него кроме самого Данилыча вышли Зинаида, Станислав, Борис и Олег.

Они заметили машину Кумирова и направились к ней. Морошкина и Бросова покинули салон, а со стороны бетонного забора уже возвращались Саша и Ваня.

Все сошлись у дверей морга и остолбенело уставились на росписи. Борис предположил, что санитар, может быть, еще спит, на что все собравшиеся отреагировали понятным удивлением: сейчас уже не раннее утро, тем более что на десять часов было назначено прощание.