Время стрелять

 — Если рубану тебе разá по кумполу — мало не покажется!

— Что я вам сделала? Мы ведь с вами даже не знакомы! — Руссо очень остро испытывала сейчас два чувства: страх и интерес. Первое — из-за полной непредсказуемости своей дальнейшей судьбы. Второе — из-за врожденного любопытства к такого рода сюжетам, которое, видимо, и привело ее в стан журналистов.

Мужчина взял топор наперевес и приблизился к Лолите. Она испуганно следила за своим опасным гостем. Гость обратил внимание на раскрытую женскую сумочку, сунул в нее руку, извлек мобильник и сунул себе в карман.

— Ну что ты опять нос задираешь? Думаешь, такая знаменитая, что я тебе его не отсеку, как морковку?! А запросто! — мужчина приблизил лезвие к лицу сидящей, и она кожей ощутила его тупое острие. — Я ж тебе ясно сказал: пришел поговорить, а ты сразу заносишься! Не заносись, будь ты попроще, а?

— Хорошо-хорошо, я как вам будет… — Руссо с надеждой осматривала помещение, пытаясь выделить какой-нибудь спасительный предмет, но что здесь могло оказаться такого, чтобы она могла противопоставить этому мерзавцу? — Вы меня не…

— А что ж хорошего-то? — гость сел рядом с жертвой, продолжая держать свой смертельный инструмент наготове.

 — Ладно, молчи и слушай, потом свое кино снимешь. Ну что, вспомнила меня? Я к тебе подходил, когда ты расчлененку снимала. Вот то-то же! Я к тебе уже давно присматриваюсь. Все твои программки записываю. Ловко ты их делаешь. Нам бы так вдвоем и работать: я бы свое дело делал, а ты — свое. У каждого ведь неплохо получается. А, так или нет?

— Так вы же мне сказали молчать? — спохватилась Лолита и вдруг, словно заново увидела зажигалку, тотчас вспомнила захороненные в мусорном баке останки Любы Бросовой. — Поэтому я и…

— Да как же ты посмела вякать? — гневно закричал мужчина. — Я тебя сейчас мигом растушую! Дура ты непуганая! А ведь хотела на меня посмотреть, наверное, сколько раз дрочила, представляя наше свиданьице.

Вот и свиделись! А ты думала меня в КПЗ снимать, да? Чтобы я в браслетах, а ты с чашечкой кофе? Не будет тебе кофе, поняла, и сисек твоих сейчас не будет! Поняла или нет, кого спрашиваю?!

— Поняла, если мне сейчас можно говорить, — дрожащим голосом прошептала журналистка, глотая терпкие слезы.