Время жить. Пенталогия (СИ)

— Да как я могу просто так улететь отсюда, не повидав хотя бы одним глазком тот самый корабль, который грозит стать наибольшей сенсацией с тех пор, как Борбадур-Мореплаватель открыл Западный континент?! — эмоционально объяснял он изрядно недовольному Хольну. — И что скажут мне мои дети, которых у меня будет, как минимум, трое, когда узнают, что их папа провел целый вечер, ночь и пол-утра в каком-нибудь километре от этого корабля и так и не удосужился его потрогать, понюхать, я уже не говорю, чтобы принести на память кусочек?! Они скажут мне: «Ну и дурак же ты, папочка», и будут правы! Хольн, если ты не хочешь, чтобы мои собственные дети безнаказанно называли меня дураком, ты должен дать нам время!

Хольн не заставил себя долго уговаривать — он хорошо помнил, кто заведует снабжением его группы.

Идея «прощального визита» вообще оказалась весьма популярной, и в результате к кораблю в конце концов отправилась целая делегация: Билон, Сентер, Эргемар с Собеско, Даг, Торкас, Кан и даже сам Хольн. В лагере остались только Оки, заявивший, что этого корабля он уже понавидался, и что он у него уже и так в печенках сидит, если не глубже, и зермандец Телшие, относящийся к пришельцам с полнейшим равнодушием.

— …Один, два, три… пять… восемь, — вслух считал начальник штаба. — Прямо настоящая экскурсия. И как нельзя кстати, не так ли?

— Дайте максимальное увеличение, — сухо распорядился Пээл. Вопрос был задан ему, но он не посчитал нужным отреагировать.

Но начальник штаба не унимался.

— Знаете, кажется, я уже начал узнавать их в лицо. Вон те двое, что идут впереди, появляются у нас дважды в сутки, а вот следующий… Что-то не припоминаю.

Командир кивнул. Он тоже научился узнавать филитов в лицо и теперь медленно переводил изображение с одного на другого. Он легко узнал идущего впереди Дага, Билона, нагруженного как обычно, аппаратурой, немного задержался на третьем. Третий — это было хорошо видно — не привык ходить по сильно пересеченной местности.

Даже отсюда было заметно, как он тяжело дышит, спотыкается, оступается на камнях. Плоская черная сумка через плечо била его по ноге. Лицо под широкополой шляпой было почти неразличимым.

Зато двое следующих были знакомыми. Невысокий и широкий в темной безрукавке, а за ним — его постоянный спутник с длинными желтыми волосами. Потом еще двое, тоже смутно знакомые и, наконец, последний.