Время жить. Пенталогия (СИ)

Пришельцы не желали с ним разговаривать.

Билон ждал. Он ждал минуту, две, пять. Все по-прежнему было тихо. Нет, корабль все же определенно казался зловещим. Он был чужим, недобрым, подозрительным. Билон уже не ждал от него ничего хорошего.

На вершине Собеско и Билона встретил Эргемар, отснявший все пленки, потный и уставший от жары и от лежания на горячих камнях, но в хорошем настроении.

Вскоре хорошее настроение вернулось и к Билону. Корабль остался позади, и навеянные им страхи развеялись. Билон оживленно обсуждал с Эргемаром различные версии и с нетерпением предвкушал сенсацию, которую он произведет в мире своим сообщением.

Глава 5. Ослепительные перспективы

Любая сенсация нуждается, в первую очередь, в широкой огласке. Поэтому теперь главной задачей Билона стала доставка добытой информации по назначению. Справился он с этой задачей великолепно, хотя, справедливости ради, надо отметить, что главная роль в этом принадлежала не ему.

Вначале дело в свои руки взяли Эргемар и Собеско, уже к вечеру посадившие свой вертолет на аэродроме Дурдукеу. Затем пришла очередь самого Билона. Примчавшись с аэродрома в свой номер в отеле, он мужественно подавил желание сначала принять душ и, даже не переодевшись, первым делом проявил в своей импровизированной фотолаборатории одну из отснятых пленок. Получив, вопреки мрачным прогнозам Эргемара, великолепные негативы, и едва дождавшись, пока пленка просохнет, Билон выдернул с вечеринки у посла Виллама Сентера и уже с его помощью отпечатал свыше полусотни фотографий, на которых фигурировали Собеско и корабль в разных видах и сочетаниях.

После этого эстафету принял отчаянно зевающий Виллам Сентер. Мало озабоченный невероятностью увиденного и услышанного, а может, просто не забивая себе этим голову, он вызвал по рации представителя «Ренгера» в Кушуде и, не особенно вдаваясь в подробности, но упомянув о сенсации века, попросил о присылке внеочередного самолета.

Представитель «Ренгера» в Кушуде, немало удивленный тем, что его подняли с постели глубокой ночью, кажется, в душе был романтиком. А может, ему уже настолько осточертела тяжкая работа в тропической малоцивилизованной стране, что он, как и Билон, был уже готов поверить во все что угодно. Или, может, даже посылка внеочередного самолета в Зерманд была для него чем-то заметным, нарушающим ежедневную беспросветную рутину.