Время жить. Пенталогия (СИ)

Тогда ему, кажется, удалось вписаться в их компанию, отвечая на каждую их шутку своей и с легкостью беря правильный тон. Можно было подумать, что те, кто выбирал для него невесту, сделали правильный выбор.

Но вскоре отец Кээрт улетел обратно на Таангураи, а в их отношениях что-то разладилось или, точнее, так и не смогло наладиться. Они часто общались, без труда находя общие темы и обнаруживая между собой больше общего, чем различного. И мама, и отец быстро с ней подружились, особенно, мама, но между ними оставался какой-то барьер, который никто не мог и не хотел переступить.

Кээрт, как правило, не участвовала в привычных развлечениях, сторонилась шумных и фривольных вечеринок. Она почти всегда была какой-то холодновато-отстраненной и недоступной: он так ни разу и не осмелился поцеловать ее, а уж тем более — по-свойски прижать где-то в укромном уголке.

Хорошо, хоть, что ему не надо было сегодня подходить к ней — в таком настроении из этого вряд ли могло выйти что-нибудь путное.

Кээрт, повернувшись к нему спиной, разговаривала в дальнем углу зала с незнакомым человеком, на вид лет шестидесяти, лысоватым и по-зимнему бледным. Немного дальше была видна мама, очень элегантная в своем аквамариновом платье. Леди Элаэнне разговаривала с двумя известными художниками, причем, художниками настоящими, а не придворными мазилами. Отец, как всегда, собрал вокруг себя кучку таких же, как он сам, бездельников. Все смотрели ему в рот и льстиво смеялись его шуткам.

В зале хватало родственников и знакомых, но никто не подходил к нему, и это его радовало. Несколько раз он ловил на себе изучающий взгляд человека, беседующего с Кээрт, но решил не обращать на это внимание.

Чистый, звенящий звук, будто отражающийся в многочисленных зеркалах.

— Его Величество Император!

Все кланяются. Члены семьи — поменьше, остальные — пониже.

Прием был малый, поэтому обошлось без представлений.

Император в сопровождении небольшой свиты пересек весь зал, тяжело поднялся по ступенькам и сел в предназначенное ему золотое кресло. Невидимый оркестр заиграл «Торжество».

Когда Император проходил мимо, было видно, что он сильно сдал. Ему было тяжело и неудобно в роскошных, расшитых золотом одеждах, лицо совсем обрюзгло, а темно-синие прожилки на носу и щеках свидетельствовали о том, что он слишком сильно налегает на алкогольные напитки.