Время жить. Пенталогия (СИ)

Да, у нас и у них общие лозунги, но содержание-то противоположно! Они отвергают наш главный закон, нашу сущность — наш священный индивидуализм, они пытаются заставить всех нас жить по писаным законам! Я не хочу обижать тебя, Сеймор, но ты учился в Барганде и в тебе есть иногда это восточное преклонение перед текстами всяких кодексов и конституций. Для нас, горданцев, все это — мертворожденное дитя, ненужное наследство, доставшееся нам от баргандцев. Закон нужен только для слабых, для тех, кто не в силах преступить через него, а для сильных — это клетка.

Да, я тоже хочу заставить всех этих людишек жить по законам, но Движение берет за основу нудные тексты, написанные кем-то два с лишним века назад, и не делают исключений ни для кого. А я хочу… Я и есть закон, я президент, вождь, я устанавливаю правила, и только я могу позволить нарушать и изменять их, и только если я этого захочу! И уж меньше всего я хочу идти на союз с Движением, которое лижется с черными и предает свою расу, осмеливаясь защищать их от справедливого гнева моих мальчиков из Союза!

— Ладно, — пожал плечами Скэб, стремясь вернуть разговор в деловое русло.

Но Кирстен уже завелся. Он не часто позволял себе такую разрядку, и хотел выговориться до конца.

— А это еще что? — громыхнул он, прислушавшись к телевизору. — Какой идиот мог выпустить на телевидение осла, не умеющего правильно говорить по-гордански?!

В запале он даже вскочил с места, и вдруг застыл, уставившись на экран.

То, что он увидел, до мельчайших подробностей повторяло картину, представшую пять часов назад перед глазами Кира Калансиса и его друзей.

Глава Совета Пятнадцати был, правда, так же не в ладах с горданской фонетикой, как и с чинетской, но это не сильно затрудняло понимание

— В чем дело? — недовольно поинтересовался Скэб, тоже разворачиваясь лицом к экрану. — Что ты мог найти интересного в этом ящи… ке?…

В полном молчании они выслушали короткую речь и только на десятой секунде паузы Сеймор Скэб смог сбросить с себя оцепенение и подойти к телевизору.

— Что за мистика? — пробормотал он, переключая каналы, естественно, безрезультатно.

— Если это шутка, то весьма неудачная, — раздраженно заявил Кирстен, который терпеть не мог никаких неопределенностей.

— Эта штука кажется мне слишком сложной для шутки, — заметил Скэб. — Вот, наконец-то изображение. А, ч-черт!..

— Ты что-нибудь понимаешь? — немного неуверенно спросил Кирстен, выслушав обращение инопланетянина во второй раз.