Время золотое
0 прочтений
Доверился ему в этот сложный момент, зная, что он предатель. Среди близких тебе людей нет предателей. Мы верны тебе, готовы жертвовать во имя тебя. Я поклялся тебе в верности и держу клятву. Если бы ты знал, сколько мерзавцев в эти годы, что я президент, подбивали меня стать предателем. Говорили: «Одна твоя подпись, и Чегоданов уходит в отставку, и больше никогда, никогда не встанет на твоем пути!» Я их всех отвергал с презрением. Для меня наша дружба священна. Я служил и служу тебе. Если в тебя станут стрелять, я заслоню тебя своей грудью! – Стоцкий сбивался, размахивал точеными ручками.
Чегоданов пристально смотрел на него и, казалось, взвешивал на невидимых весах эти признания в верности.
– Я бы хотел узнать, сколько людей приходило к Градобоеву на митинг. А также какой у меня рейтинг на сегодняшний день.
Глава Администрации кинулся к телефону и что-то негромко спросил. Повернулся к Чегоданову:
– На Болотной площади было пятьдесят тысяч, а на проспекте Сахарова – сто двадцать тысяч.
Все охнули, Купатов схватился за лысую голову.
– А рейтинг, рейтинг? – спросил в нетерпении Чегоданов.
– Ваш рейтинг, Федор Федорович, поднялся с тридцати шести до сорока одного процента.
Все изумленно молчали.
– Так что видите, коллеги, кривая моей популярности стала расти, – засмеялся Чегоданов. – Еще далеко до победы, но прогресс налицо. Так что «кроту» не надо делать больно. Не надо сдирать с него шкурку.
Чегоданов поднялся, оставляя членов штаба в недоумении.
Лежал на парчовом диване с золоченой спинкой. Положил голову Кларе на колени, чувствуя слабое волнение ее тела, сладостные дурманы ее волос, скольжение ее пальцев у себя на груди.
– Ты заступился за Елену Булавину, возлюбленную Градобоева. Ты благородный, добрый, – говорила она.
– У меня много ненавистников и врагов, – сказал он. – Желая уязвить меня, они могут причинить зло тебе. Народ ненавидел Муссолини и вместе с ним повесил его возлюбленную.
– Меня такой удел не страшит. Я бы хотела лежать с тобой в одном кургане.
– Ты будешь ехать со мной в президентском автомобиле, и люди станут бросать под колеса цветы.
– Ты считаешь, такое возможно?
– Мои дочери выросли и во мне не нуждаются. Моя бедная жена тяжело больна, и я вправе взять развод. Мы поженимся, и нас обвенчает патриарх в храме Христа Спасителя.
– Я же колдунья. Он не станет меня венчать.