Время золотое

Просека кончилась, и они ворвались в мелколесье. В путаницу ветвей, которые хлестали, секли, кидали снегоход из стороны в сторону. Из одной рыхлой ямы в другую. Она боялась, что ее сметет с седла, выкинет на повороте, вцепилась в куртку Бекетова. Ужасаясь и ликуя, ждала, что эту бешеную гонку остановит удар, в котором погаснет мир, и они, не расставаясь, исчезнут в одночасье.

Они пролетали поляну в волнистых бугорках. И вдруг эти снежные холмики взрывались, из глубины взлетали огромные черные птицы. Окружали снегоход машущими крыльями, черно-синим оперением, круглыми, как ядра, телами.

Она успела разглядеть у близкой птицы туго разведенный хвост, стальной отлив крыла, красную бровь над изумленным глазом. Птиц унесло, а снегоход продолжал перескакивать рытвины, вспарывал кочки, врезался в хлесткие заросли. Елена старалась сберечь в себе этот птичий изумленный взгляд.

Они пересекали болото. Снег местами смело, гладкий сверкающий лед отражал металлическое солнце. Хрустели и падали тростники, гнулись чахлые, вмерзшие в лед березки.

И вдруг шарахнулся, отшатнулся, мощно и тяжело побежал лось – громадная горбоносая голова, букеты пара, зубчатые, как коряга рога. Лось бежал, снегоход мчался следом. Елена видела рядом сиреневый, с сединой бок, могучие мышцы ног, фиолетовый, под белыми ресницами глаз. Снегоход отвернул, и лось пропал. Елене казалось, что она все еще слышит стук огромного жаркого сердца.

Они очутились на круглой поляне, среди красных сосновых стволов. Лазурный купол навис над поляной, и Елене чудилось, что сверху льется густая синь, истекает из невидимых высей, принося на землю волшебную весть.

Бекетов стал кружить по поляне, описывая круги, вздымая снег. Казалось, что снегоход вспорхнет по спирали, полетит мимо янтарных стволов, сизых вершин. Взмоет в лазурь и умчится. «Люблю!» – шептала она, закрывая глаза от ослепительных вихрей.

Лес кончился, и открылась солнечная пустота замерзшей воды с волнистой кромкой далекого берега. Они соскользнули с песчаного откоса, где изгибались обнаженные корни деревьев.

Порхнули на ровный снег, и начался бесконечный бег по гладкому насту, с длинными искрами солнца, с плещущим ветром, от которого в глазах загорались яркие радуги.

Внезапно, белая на белом, среди сверкания и лучистого света, возникла церковь. Пятиглавая, с шатром колокольни, она стояла на ледяном берегу, и не было рядом домов, а только вела из холмистых далей дорога. У берега, вмороженные в лед, чернели наполненные снегом лодки.