Время золотое

Сквернословил, хотя с ним это редко случается.

– Будь рядом со мной. Не теряйся.

– Мне снился лось и что мы стоим на поляне и из снега выглядывают краснобровые птицы.

– Старайся быть рядом.

Активисты выстраивали колонны. Люди подчинялись окрикам, увещеваниям, мегафонным командам. Передние ряды продвинулись по Якиманке к французскому посольству. Сзади огромно и слитно пучилась толпа. Градобоев стоял во главе, окруженный охраной. Сразу за ним выстроилась шеренга рослых молодцов в одинаковых темных куртках.

У каждого на шее висел черный платок, который можно было натянуть на лицо. Бекетов угадывал в молодцах головной отряд, что первым вступит в бой с полицией, таранным ударом станет рассекать заслон.

– Первая колонна пошла! – гудел мегафон. – Вторая колонна пошла! – вторил ему другой. – Соблюдать интервалы! – рокотал третий.

Людская масса колыхнулась, словно облегченно вздохнула, и двинулась, расширяясь, занимая всю проезжую часть, с ровным шорохом тысяч ног. Бекетов и Елена шли рядом, уже не в тесноте, окруженные воодушевленными людьми, которых влекло в просторном желобе улицы.

И в этом движении многотысячной толпы чудилась повелевающая безымянная воля, управлявшая могучей массой – активистами, покрикивающими в мегафон, знаменосцами с пестрыми флагами, и самим Градобоевым, который сдвинул с места толпу, толкнул ее, как камень с горы. И уже не управлял ею. Сам был во власти безымянной воли, подчинялся ее слепому господству.

Бекетов смотрел на Елену, на ее кожаную изящную куртку, отороченную мехом, на шелковый шарф, на пышные волосы, развеянные ветром.

Ее лицо было бледным, истовым, словно она смирилась с судьбой, в которую ее вовлекала слепая воля. Обессиленная, ждала, когда судьба нанесет свой жестокий удар.

Рядом семенила пожилая женщина, держа в руках бумажную иконку. За ней два молодых человека несли транспарант с надписью: «Чегоданов, беги из Кремля!»

Девушка несла веточку желтой мимозы. Несколько студентов танцевали, умудряясь не мешать движению, образуя внутри колонны плывущий вместе с ней хоровод.

Красный флаг трепетал на древке, которое сжимал крепкий парень, норовя воздеть свое алое полотнище как можно выше. И где-то близко, заслоняемый людьми, играл саксофон. Печальный и возвышенный блюз парил над колонной, словно ее сопровождало в небе невидимое крылатое диво.

Бекетов все это видел, чувствовал единую, охватившую всех волну движения, ощущал неотвратимую, влекущую волю. Это была его воля.