Такие алкоголики всегда ухоженны, всегда нахальны, всегда настырны.
— Вот она, Швеция, — сказал я, не обращаясь ни к кому.
Публика насторожилась, ожидая дальнейших проявлений мудрости.
— В Швеции люди думают, что чем ты громогласнее выступаешь на совещаниях, тем ты напористее в деле.
Далль улыбнулся, но по вискам у него тек пот — это выходил вчерашний алкоголь.
— Я деловой человек, — прогудел он, как бы рассуждая о чем-то. Голос звучал глухо, но спокойно. — Веду дела такого уровня, что на меня всегда обращено внимание.
Правительство, госбанк, биржа, средства информации. Все за мной наблюдают. Я не могу позволить себе никаких скандалов. Они могут стоить мне слишком дорого.
— Труп, — сказал я, — труп, который раскачивается на веревке под потолком в разгар всех твоих операций с компаниями по охране, — это могло бы считаться скандалом?
Густав Далль молча кивнул. Я не продолжал.
— Случается, — прохрипел Густав Далль, — что сюда приходят люди, чтобы угрожать мне. Угрожают тем, что мне нужно меньше всего, то есть скандалами.
— Он фыркнул. — Деловые люди моего уровня быстро приноравливаются управляться со скандалами. Это вообще-то просто... надо избегать их или не допускать. — Тут он улыбнулся с видом раздражающего превосходства. — А от тех, кто угрожает... откупаются. Следуя чисто деловым принципам. Обычно это стоит пятьдесят тысяч крон.
Он сделал нарочитую паузу. В комнате было тихо.
— Такова цена просчетов, — зло прохрипел он под конец.
Новая деланная пауза. Я взглянул на Зверя.
Он стоял в центре ковра, скрестив руки на груди. Лицо его ничего не выражало.
Густав Далль отхаркался.
— Обычно я делаю так: «А» приходит, хочет продать скандал. Я предлагаю пятьдесят тысяч крон. Он говорит «нет». Тогда я обращаюсь к «Б», возглавляющему специализированную организацию, и говорю: «А» упрямится, ты его не уговоришь? Получишь пятьдесят тысяч крон!
Он мрачно улыбнулся.
— Пока что мне всегда везло. И оба решения стоят одинаково. Что доказывает, что деловой подход к проблемам — самый здоровый.
— Ты и с Юлиусом Боммером сделал то же самое? — спросил я.
Густав Далль помотал головой.
— Нет, — прохрипел он, улыбаясь, — мои специалисты никого не убивают. И кто такой этот Юлиус Боммер?
Я звучно вздохнул.
— Деловая жизнь похожа на все остальное, — сказал я. — И хуже всего, что и там попадаются самоуверенные индюки.
Его улыбка стала еще шире. Он обожал ругаться.
— Вести дела — не бог весть какое искусство, — продолжал я.
