Единственный сосед по этажу был во Франции. Все прочие жильцы исчезли кто куда — уехали на дачу или ходили на лодке под парусом.
А моя дверь была приоткрыта.
Два патентованных внутренних замка с секретом и один накладной, с защелкой. Для большей безопасности надо разве что мины ставить.
И все же моя дверь была приоткрыта.
В прошлый раз за приоткрытой дверью я обнаружил человека, висящего под потолком.
Я поколебался еще немного.
На Вэстерлонггатан пела группа боливийцев. Стучал барабан, уже в сотый раз пролетел их гордый кондор.
Какая-то машина, кашляя, проехала по Стура-Нюгатан. Компания громкоголосых американцев прошла под открытым окном в переулок. Привычные звуки, надежные звуки.
Через пять минут повисну под потолком? Вряд ли.
Кончиками пальцев я потянул на себя внешнюю дверь и толкнул внутреннюю. Она тоже была открыта. Я просунул голову в темный коридор.
Было тихо. Пахло пылью, и незастеленной постелью, и застоявшимся воздухом. Было так тихо, как будто время остановилось и не двигалось с тех пор, как я ушел.
Все ящики в коридорном шкафу были выдвинуты.
Я вошел и закрыл за собой двери. Кто-то в квартире побывал. Письменный стол в средней комнате выпотрошили. Содержимое брошено на пол. Все полки пусты, книги — кучами на полу.
— Черт побери, — громко сказал я.
Положил фотосумку и конверт со снимками для Кристины Боммер в коридорный шкаф и быстро вошел в кухню. Там картина была как после землетрясения. Все двери нараспашку, все картонки очищены от спагетти, кукурузных хлопьев, или сухарей, или что там еще было.
Штабель газет в углу — весь разворошен.
Где у меня в последний раз стоял телефон? У кровати?
Я пошел в спальню.
В долю секунды я ощутил, что все делаю неправильно. Мне смутно померещились какие-то три тени. И тут на голову мне набросили простыню.
— Какого черта! — зло прохрипел я.
— Молчи, гад! — отозвался резкий мужской голос.
Кто-то схватил меня за руки, а кто-то другой ударил в живот. Я перевел дух, приготовившись к новым ударам. Такое ожидание длится как будто вечно.
Наконец мне врезали — под ложечку, и меня чуть не вырвало.
— Спокойно, сволочь!
Голос был другой, у самого моего уха. Этот тип меня и держал.
— Вот гад! — выругался тот, который меня ударил. Я обмяк на руках того, что держал меня сзади. Сквозь простыню просачивался серый свет.
— Это вы убили Юлиуса Боммера? — выдохнул я.
Мне вмазали под ухо, и я почувствовал во рту вкус крови.
А потом тип, стоявший передо мной, начал работать методично.
