– Неужели до сих пор не забыла и не поняла, что все, конец, ничего не будет? Ведь я сама его выгнала, сама! Я же не влюбленная пятнадцатилетняя школьница, я прекрасно понимаю, что мы никогда не сможем быть вместе, уж очень мы разные. Но… черт, почему я думаю о нем? Зачем я все время возвращаюсь к нему мыслями? Ведь ничего никогда не будет…»
– Осторожнее, мадам! – услышала она, влетев плечом в кого-то высокого, остановившегося перед ней.
– Простите, пожалуйста, – пробормотала Лена и, подняв голову, увидела прямо перед собой Павла Голицына.
– Ой… – смутившись, проговорила она. – Павел… простите, не помню отчества.
– Обойдемся, – рассмеялся Голицын, осторожно беря руку Лены в свои. – Елена Денисовна, вы совершенно не изменились. Сколько мы не виделись? Года два?
– Да, около того…
Писатель Павел Голицын был женихом погибшей Жанны Стрелковой, дело которой расследовала Лена. В этом деле она нашла следы причастности своего отца к старым преступлениям отца Жанны. Определенно, это дело никак не желало «сдаваться в архив» и периодически напоминало Лене о себе вот такими встречами, например.
– Прогуливаетесь? – поинтересовался Павел, глядя на Лену сверху вниз.
– Да, шла с работы. Вечер теплый, решила вот…
– Не возражаете, если я составлю компанию?
– А вы тут за вдохновением?
– Ну, почти. Всякий раз, сдав роман редактору, испытываю желание погулять и сбросить напряжение, – признался Голицын. – А помните, как мы с вами в кино ходили?
Это Лена помнила. Как помнила зачем-то и весьма неприятный рассказ Никиты о том, как именно сумел выбиться Павел Голицын.
Это почему-то сейчас казалось простым наговором и завистью к более успешному, чем он сам, человеку.
– Держу пари, вы тоже не просто так гулять отправились, – заметил вдруг Павел. – Новое дело?
– Да я вообще-то в прокуратуре больше не работаю, – призналась Лена.
– Ого… внезапно. Мне казалось, вы там абсолютно на своем месте.
– Видимо, нет, раз так легко уволилась. Я же, Павел Владимирович, вообще на другую сторону, если так можно выразиться, переметнулась, – неожиданно вспомнив его отчество, сказала она.
– Это что же – раньше обвиняли, теперь защищаете?
– Ну, я не обвиняла, я доказывала причастность и вину, обвинение прокурор выдвигает. Но вы правы – теперь я защищаю. К счастью, уголовными делами наше бюро не занимается, все больше семейными и разной бытовухой – разделами имущества, наследственными делами, вот этим всем, в общем.
– Да, странный виток карьеры.
