Припарковав машину возле супермаркета, Крошина еще пару минут посидела внутри, прикидывая в мыслях список покупок – она всегда так поступала, и это помогало избежать ненужных трат и захламления квартиры вещами, без которых можно обойтись. Начался дождь, зонта, разумеется, не было, и Лене пришлось преодолеть расстояние от парковки до крыльца магазина бегом. Двигаясь между полок с корзинкой, она предвкушала тихий домашний вечер со вкусным ужином, горячим чаем, огромным вязаным пледом, купленным совсем недавно, и просмотром очередной серии Юлькиного сериала.
Зайдя в отдел спиртного за соком, Лена вдруг отчаянно захотела глинтвейна – горячего, с корицей, гвоздикой, яблочной кожурой и клубникой. Поставив в корзину красное вино, она вернулась в овощной отдел за клубникой, попутно прихватив с полки пакетик с палочками корицы.
До машины снова пришлось совершить пробежку, но теперь уже с утяжелителями в виде полных пакетов.
«Вот и спортзал не нужен, две-три такие пробежки в неделю, и форма моя будет близка к идеальной», – убирая пакеты в багажник, подумала Лена и тут же фыркнула, вспомнив, что в пакетах у нее конфеты, красное вино, булочки, багет, джем и прочие калорийные вкусности.
От парковки во дворе до дома снова пришлось бежать – дождь усилился. В квартире было промозгло и прохладно – утром, уходя, Лена забыла закрыть окно в кухне, и за день даже в комнате стало неприятно и сыро.
– Прощай, прекрасный уютный вечер, – закрывая окно, пробормотала Лена.
Пришлось включить плиту, выкатить из-за шкафа небольшой обогреватель и достать толстые гольфы и теплый домашний комбинезон.
– Отличное лето, замечательное! – бурчала Крошина, разбирая пакеты. – Если так пойдет, придется снова осенние вещи доставать.
Квартира постепенно нагревалась, Лена поставила вариться глинтвейн, достала из морозилки заготовки для сырников, о которых мечтала, бегая туда-сюда под дождем, и, пока они оттаивали, приготовила салат. Ужинать она собиралась у телевизора, совмещая еду и просмотр сериала. Но ровно в тот момент, когда Лена уютно устроилась с глинтвейном, салатом и тарелкой дымящихся сырников на диване, в дверь позвонили.
– Странно… для Паровозникова еще рано, – пробормотала она, выбираясь из-под пледа. – Может, хозяйка?
Но на пороге стоял совершенно промокший Голицын с букетом альстромерий.
– Паша? – удивленно моргала Лена, впуская его в квартиру. – Мы что, договаривались встретиться? Прости, я замоталась…
– Нет, не договаривались, – протягивая ей букет, сказал Павел.
