Ты надеялась, что Кольцов оценит твои визиты к психиатру, горсти таблеток, синяки под глазами, осознает, какого сокровища лишился, усовестится и будет жить с тобой долго и счастливо. Ну, что ты морщишься? Я правду говорю. Но не вышло. Такие, как Кольцов, любят только себя и собственное удобство, а вот чужие проблемы для них – лишний дискомфорт. А уж испытывать угрызения совести по поводу твоего загубленного психического здоровья он и вовсе не пожелал. Чем кончилось, мы с тобой обе отлично знаем. Хорошо еще, что ты в последний момент одумалась.
Не хочу даже представлять, что было бы, если бы он ушел сам.
Лена вцепилась в руль и молча смотрела на дорогу, убегавшую под колеса машины. При всей жестокости Юлькины слова были абсолютной правдой, и Лена сама порой думала, что уберегла себя от еще больших унижений, произнеся слова о необходимости расставания первой. Но признавать это было по-прежнему больно.
– Ленуська, ты не обижайся, – Воронкова дотянулась рукой до Лениной руки и чуть сжала. – Но я не могла смотреть, как ты убивала себя в этих отношениях.
Ну, пусть, может, и Паровозников не был идеальным кандидатом, но он относился к тебе совершенно иначе.
– Юль, а ты не думала, что мне, понимаешь, лично мне, Лене Крошиной, не подходит такое отношение? Мне комфортнее давать, а не брать.
– Но при этом берущий не должен вытирать об тебя ноги, Лена. Нет ничего ужасного в том, чтобы окружить мужчину любовью и заботой, это правильно, но в ответ он не должен тебя унижать.
– Знаешь, что тут как-то Паровозников сказал? Нет, не про меня – про свою Надю, но я проанализировала и поняла, что отчасти это и обо мне тоже.
Он сказал – нельзя душить отношениями. Нельзя влезать в жизнь, нельзя пытаться ее контролировать. Но мне по-другому не нужно. Я не хочу быть частью, я хочу быть всем.
– Но это ведь не значит, что ты должна заменить человеку все, – мягко произнесла Юлька. – Он не может и не должен посвящать тебе все время, все мысли. Он живой, у него есть свои интересы, свои потребности.
И он имеет право на кусочек личного пространства, в котором хоть иногда может остаться один.
– Мне такое не подходит."
"Юлька умолкла. Она знала Лену с детства и понимала, что с годами подруга не только не изменилась, но скорее утвердилась во мнении, что два любящих человека должны отгородиться от мира и быть поглощены только друг другом. К сожалению, встретить мужчину с такой же точкой зрения ей вряд ли когда-то удастся, и Воронковой это было совершенно очевидно.
