– Как скажешь, – покладисто согласился Голицын, всем видом демонстрируя смирение и понимание."
"Они распрощались у подъезда. Лена, задрав голову, увидела, что в ее квартире светится окно кухни – значит, Юлька приехала.
«Интересно, как она сейчас объяснит мне свою внезапную вспышку гнева на кладбище, – думала Лена, поднимаясь по ступенькам. – Очень странная реакция, обижаться вроде не на что было, а она просто свечкой вспыхнула».
В квартире пахло жареной картошкой. Лена потянула носом воздух, облизнулась, предвкушая любимое блюдо, и нашарила ногой тапочки под вешалкой.
– Умойся, пожалуйста, не входи в кухню с грязными руками, – распорядилась из глубины квартиры Воронкова совершенно обычным тоном, словно никакой размолвки не произошло.
Лена послушно отправилась в ванную, умылась и тщательно вымыла руки. В кухне ее уже ждал накрытый к ужину стол и Юлька в ее фартуке, державшая в руке деревянную лопатку, которой помешивала картошку в большой сковороде.
– Садись, буду накладывать.
– А Паровозников где? – спросила Лена, садясь за стол.
– Как – где? Дома у себя, наверное. Тут, как я поняла, его не особенно ждали. А ты чего одна?
– Голицына здесь ждали еще меньше.
– Ты права, – признала Юлька, поставив перед ней тарелку с еще дымящейся картошкой. – Меня это, конечно, не касается, но меньше всего мне бы хотелось сегодня закончить вечер в компании знаменитого писателя.
– Он тебе не понравился?
– Нравиться он должен тебе, я как-нибудь переживу, – забираясь с ногами на табуретку, сказала Юлька и взяла вилку.
– Ешь, остынет же.
– Юль… что между вами произошло, а? Он тебе что-то обидное сказал?
– Еще не хватало. Нет, он для этого слишком умен. А вот артистического таланта не хватило, чтобы скрыть иронию и издевку. Не удивлюсь, если в следующем романе у него появится дешевая актрисуля, которая спит с режиссерами ради ролей. И звать ее будут, к примеру, Юнона Верескова – как-то так или позаковыристее.
– Не беспокойся, этого не будет.
– Что, странички из рукописи выкрадешь? – усмехнулась Юлька.
– Терпеть не могу людей, у которых в мозгах одни штампы на полочках. Видит человека, берет нужный – и клеймо на лоб клеит. А еще писатель, знаток человеческих душ.
– Здорово он тебя зацепил, – улыбнулась Лена, стараясь перевести все в шутку.
– Не люблю примитивных мужчин.
– А Павел – примитивный?
– Совершенно.
– Ты знаешь, он очень любит старый итальянский кинематограф и неплохо в нем разбирается. Может, тебе об этом с ним поговорить?
– Нет уж, уволь.
