Всадник без головы

Эль-Койот должен знать, где она стоит; во всяком случае, он знает, как туда добраться. Для нас этого уже достаточно. Зачем нам лачуга? Хозяин просто до нее не дойдет: ведь по дороге ему могут встретиться индейцы — и даже наверно встретятся.

В эту минуту отставной капитан подъехал к хижине, но не к той, о которой думал, а к хакале мустангера-мексиканца, — она-то и была целью его путешествия.

Соскочив с седла и привязав уздечку к ветке дерева, он подошел к двери.

Она была открыта настежь. Изнутри доносился звук, в котором нетрудно было узнать храп.

Но это был не храп человека, спящего спокойным, глубоким сном. Он то умолкал, то сменялся каким-то хрюканьем, переходившим в нечленораздельные восклицания, в которых с некоторым трудом можно было разобрать ругательства. Не оставалось сомнений, что хозяин хакале изрядно выпил.

— Силы ада! Тысяча чертей! — бормотал спящий и тут же начинал взывать чуть ли не ко всему католическому пантеону: — Иисус! Святая Дева! Святая Мария! Матерь Божия!

Колхаун остановился на пороге и прислушался.

— Про-про-кля-тие! — услышал он. — Хорошие новости, клянусь кровью Христовой! Да, сеньор американо! Новости прекрасные! Индейцы… Эти… команчи на тропе войны. Да благословит Бог команчей!

— Этот мерзавец вдребезги пьян! — сказал Колхаун вслух.

— Эй, сеньор! — воскликнул мексиканец, наполовину разбуженный звуком человеческого голоса. — Кому такая честь?.. Нет, не то! Я счастлив вас видеть, я, Мигуэль Диас, Эль-Койот, как меня называют бродяги.

Xa-xa-xa! Койот! Ба, а как вас зовут? Ваше имя, сеньор? Тысяча чертей, кто вы такой?

Приподнявшись на своем тростниковом ложе, Эль-Койот некоторое время сидел, тупо глядя на нежданного гостя, прервавшего его пьяные сновидения.

Но это продолжалось недолго. Бормоча что-то непонятное, мексиканец снова растянулся на постели. Громкий раскатистый храп возвестил, что хозяин больше не сознает присутствия своего гостя.

— Вот и еще одна возможность потеряна! — разочарованно прошипел Колхаун, поворачиваясь, чтобы выйти.

 — Трезвый дурак и пьяный негодяй — ничего не скажешь, ценные помощники для осуществления моих планов! Проклятие! Всю ночь мне не везет! Пройдет по крайней мере три часа, пока эта свинья проспится. Целых три часа! Тогда будет слишком поздно, слишком поздно…

С этими словами Колхаун взял своего коня под уздцы и остановился, словно в нерешительности.

— Здесь оставаться нет никакого смысла. Уже начнет светать, когда он придет в себя.