Всадник без головы

Он не боялся встречи ни с ягуаром, ни с пумой, ни с медведем, ни с бизоном; не пугали его и индейцы. Он, пожалуй, не растерялся бы при встрече с отрядом команчей, но при виде этого одинокого всадника Зеб потерял самообладание.

Закаленный жизнью среди дикой природы, верный ученик этого мудрого учителя, Зеб Стумп, однако, не был лишен некоторых суеверных предрассудков. И у кого их нет!

Старый охотник не боялся ни человека, ни зверя, но перед сверхъестественным он отступил. Да и кто угодно испугался бы призрачного всадника, который неудержимо мчался вперед, словно неся с собой смерть.

Зеб Стумп не просто отступил — дрожа от ужаса, он стал искать, где бы спрятаться.

Задолго до того, как всадник без головы мог его заметить, он укрылся в росших неподалеку кустах.

Но ведь его могла выдать оседланная кобыла. Нет, прежде чем скорчиться в своем убежище, Зеб принял меры предосторожности.

— Ложись! — крикнул он своей верной лошади, которая хотя и не умела говорить, зато прекрасно понимала его.

Словно испугавшись этой угрозы, кобыла сразу же опустилась на передние колени, а затем, подобрав задние ноги, улеглась на траве, словно расположившись на отдых после трудового дня.

Едва только Зеб и его лошадь успели спрятаться, как мимо них галопом проскакал таинственный всадник.

Он мчался во весь опор и, по-видимому, не собирался останавливаться, чему Зеб был очень рад.

Всадник без головы поехал в этом направлении совершенно случайно, а вовсе не потому, что увидел охотника или его тощую кобылу.

Но, как ни испугался Зеб, он все же успел рассмотреть загадочного всадника, прежде чем тот скрылся из виду.

И то, что было тайной для всех, перестало быть тайной для Зеба Стумпа.

Когда лошадь поравнялась с кустами, где спрятался Зеб, ветер отогнул край серапе, и под ним охотник увидел хорошо знакомый ему костюм. Это была голубая блуза со складками на груди; несмотря на покрывавшие ее багровые пятна, старый охотник узнал эту блузу.

Но он не был уверен, что узнал лицо, упиравшееся подбородком в бедро всадника.

В этом не было ничего странного. Даже любящая мать, так часто любовавшаяся прекрасным лицом сына, теперь не узнала бы его.

Зеб тоже не узнал его — он догадался. Лошадь, седло, полосатое серапе, небесно-голубая куртка и такие же брюки, даже шляпа на голове — все это было знакомо ему; он узнал и фигуру всадника, который сидел, выпрямившись в седле.