Все было не так

Её горячий язычок плавно обводит кожу по всей длине, давит, ласкает, играется. Ноготки царапают живот.

Любимая девочка держит нас на краю обрыва. До прыжка меньше шага. Она хорошо меня чувствует. Останавливается. Тяжело дыша, смотрит в глаза. Такая беззащитная, такая ранимая… И такая сильная.

Переворачиваю нас, потому что она хочет именно так и позволяет мне закончить.

Раздеваю, целуя каждый миллиметр её тела, спускаясь всё ниже и ниже. Гладкий лобок. Мягкие, влажные, раскрытые губки. Толкаю язык между ними. Любимая вздрагивает и тянется за моим прикосновением, сильно сдерживаясь в стонах.

Развожу ей ножки. Целую бёдра. Покусываю нежную плоть и снова глажу языком.

Вкусная моя. Родная. Чувственная."

"Меня прёт от счастья. Ему тесно за рёбрами. Оно распирает грудь, разгоняет сердце. Мы оба захлёбываемся собственным дыханием. Комната пахнет нами. В ней так мало кислорода. Дышать можно только друг другом. Это хорошо до головокружения.

Яськины пальчики сжимаются на моих волосах и оттягивают голову.

— Не так хочу, — хнычет она, дрожа всем телом.

Немного не дала дожать. Она бы кончила. Не хочет…

Ложусь сверху. Яся дотягивается до моих губ. На них остался её вкус. Вижу, как смущается, улыбается и целует. Сладко и горячо.

Она сегодня всё контролирует. Я себе пообещал.

Вхожу в неё, но не до конца. Страх навредить никуда не делся. Яся сама приподнимает бёдра. Получается плавно, глубоко, на грани… Тот самый шаг. Пара движений бёдрами. Столкновение языков, дыхания, стонов, и нас разносит на осколки по вселенной.

Она плачет и улыбается. На моих губах соль её слёз. Пальцы путаются в русых волосах.

— Не плачь, — шепчу ей.

— Не могу, — обнимает меня за шею, утыкается губами в ухо.

— Я такой дурак, Яська.

— Не надо защищать меня от себя. Я тебе верю, Гордей. Я тебе доверяю. Ты же почувствовал сегодня? — обняв моё лицо ладошками, заглядывает в глаза.

— Да, — целую её в кончик носа.

— С ним всё хорошо, — улыбается любимая. — Хватит бояться за нас.

— Это сложно. Я вас…

Она прикладывает палец к моим губам, не давая договорить, и «чуть не потерял» приходится проглотить.

— Люблю, — произношу вслух.

— Я кушать хочу, — вздыхает Ярослава. — Там осталась курочка? Посмотришь?

И скатившись с неё, я просто ржу, глядя в потолок. Она жмётся ко мне и тоже смеётся.

Курочка. Похоже, надо забивать морозилку птицей.