Сыновья и так мне репутацию подпортили своими выходками, а тут…
И не отмоешься, главное!
И в то же время, чем больше я лежу вот так вот, на голой, извивающейся, мягкой женщине, тем больше не хочу вставать. Отпускать ее.
Нет, я нихрена не насильник.
И даже особо не тиран, что бы по этому поводу не думали мои подчиненные… Но я нормальный мужик.
И секса у меня не было уже две недели.
А она – ну очень привлекательная женщина. Есть вкус у Ромки, не отнять этого. Весь в меня.
Само собой, ни принуждать, ни насиловать я ее не собираюсь, а вставший член – это физиология, куда от нее денешься… Но если она продолжит ерзать в том же режиме, то…
Короче говоря, я этими размышлениями привожу себя в чувство и вспоминаю, что она не просто так здесь.
И , возможно, имя Ромки…
- Не кричи, я – отец Ромки.
По глазам вижу, что имя это ей мало что говорит. Значит, не Ромка? Интересно…
- И Димки, - добавляю , в надежде, что хоть проблеск осознания ситуации будет. Нифига.
Мелькает мысль, что она, может, и не в курсе имени того, с кем спала сегодня, потому я продолжаю:
- Отец того парня, с которым ты трахалась сегодня ночью!
Опять ни единого осмысления.
Да что, бля, такое-то?
Я теряю терпение, потому что ее ерзание подо мной совсем уже невыносимо, член сейчас брюки прорвет, а она так трется, что я , того и гляди, как подросток, кончу, даже в женщине не побывав!
- Бля, да откуда же вас, шлюх, тащит-то к моим придуркам? – рычу, уже не сдерживаясь совершенно, потому что трахаться с мужиком и потом вообще не помнить про это – да за гранью такое просто!!!
Между тем, ситуация все больше приобретает бредово-порнографический оттенок, потому что член болит, она тяжело дышит, сверлит меня злым испуганным взглядом, слезы текут из уголков глаз по вискам вниз…
И мою голову посещает мысль! Такая же бредовая, как и вся эта тупая ситуация!
Если она такая давалка, такая пустоголовая баба, что даже имени не спрашивает у любовника, то почему, собственно, я должен с ней сдерживаться?
Какая ей, нахер, разница?
Я или еще кто-то?
- Не ори, - шиплю я своим самым страшным голосом так, что она замирает, потом убираю ладонь и мгновенно заменяю ее своим ртом.
Она испуганно всхлипывает мне в губы, пытается вывернуться, но я гневно рычу и придерживаю ее за подбородок, наваливаясь так, что она наверняка дышать не может.
Ну ничего, зато рот открыла.
