Ну и мы тут, на местах.
Но для этого надо сначала выиграть. Понятное дело, выборы – не панацея, и подкрутить можно в любую сторону, но лишняя шумиха ни к чему. Чтоб потом не за что было зацепиться и крутануть все в обратную сторону.
Я думаю про своих парней. Вот уж у кого нестандартные постельные интересы.
И в кого такие?
Приезжаю с ланча в задумчивости. Жениться не хочется, вот абсолютно. Да и не на ком.
В голове возникает образ голой спины Дарьи Викторовны. Ее волосы, растрепанные и пушистые, лежат на подушке, по коже скользят лучи пробуждающегося солнца…
Красивая женщина.
Но жениться…
А потом мне звонит Ваня.
И я понимаю, что нормальный рабочий день стремительно летит к чертям. Собственно, это с бизнес-ланча было понятно, но сейчас все еще сильнее ухудшается.
День забот.
Дарья.
- Валя, ты же говорила, что все идеально? Как же ты могла просмотреть?
Я неверяще смотрю на подругу, отбрасываю в сторону документы.
Реально, филькину грамоту.
Вписанные в договор данные на Зверева Романа Дмитриевича соответствуют действительности.
А вот подпись, поставленная Романом Романовичем Зверевым, нет. То есть, я заключала договор аренды с человеком, к квартире не имеющим отношения.
Естественно, что в интересах Романа Романовича было этот факт скрыть, да и что-то мне подсказывает, что в тот момент, когда я снимала квартиру, не было угрозы ее отъема.
Это потом близнецы поругались со Зверевым, а тот на эмоциях их и лишил собственности.
Которая их собственностью не была.
А тогда, год назад, моя чудесная подруга, самый лучший юрист в городе, просто просмотрела.
Имя и фамилия у собственника совпадают, и замечательно.
А отчество… Ну кому оно нужно, отчество.
По крайней мере именно так она мне сейчас и говорит.
И даже не особенно стыдится, ну надо же!
Вот правильно говорят, у успешных юристов совесть – понятие условное.
- Ну прости, мать, - она прикуривает, эффектно отставляет кисть, - я тогда замоталась, наверно. Прости. Все же утряслось в итоге?
Ага, черт возьми… Утряслось.
Меня утрясли.
Зверь.
Но я не говорю ей про изменения в личной жизни, потому что… Ну его. Есть у меня какое-то внутреннее ощущение, что не стоит языком мести.
Я только киваю, допиваю кофе и прощаюсь.
Иду по улице, и есть опасения, что на этом наша многолетняя дружба с Валей может и закончится. И здесь дело не в ее ошибке. Каждый ошибиться может, никто не застрахован.
Нет, здесь дело в том, что реакция Вали была слишком… Равнодушной, что ли. Мимолетной.
