Все дьяволы здесь

Каждый пройденный этаж отмечался звоночком, который должен был поднимать Жану Ги настроение, но только усиливал его беспокойство.

– Ты в порядке? – спросил Арман, когда кабина опустилась до первого этажа и продолжила движение вниз.

Позади остался подвал. Потом подподвальный уровень. Чем ниже они опускались, тем сильнее бледнел Жан Ги.

– Ты можешь вернуться, если хочешь.

Когда опускаться дальше стало уже некуда, кабина остановилась.

Они вышли, и Арман достал из кармана конверт, извлек из него лист бумаги и ключ.

Он отпер дверь и повел их по тускло освещенному коридору. Остановился, чтобы свериться с нарисованной от руки картой. И пошел дальше, сворачивая то налево, то направо.

Прекрасное время, чтобы вспомнить эту цитату. Но теперь он наконец понял, что она означает.

Трубы шипели, словно где-то под потолком ползали змеи. Стены потрескивали и постанывали.

Арман остановился перед металлической дверью. Снова сверился с картой и отпер дверь.

Когда загорелся свет, они увидели склад сломанного оборудования.

– Откуда ты про это узнал? – прошептала Рейн-Мари.

Гамаш закрыл дверь, запер ее на ключ и заговорил нормальным голосом:

– От генерального менеджера? – уточнила Рейн-Мари.

– Oui. Официант передал это мне, когда приносил еду.

– А откуда мадам Белан знала, что вам это понадобится? – спросила мадам Арбур.

– Я отправил ей записку с портье…

– В конверте, который ты ему вручил? – перебила его Рейн-Мари.

– Oui. Я попросил предоставить мне какое-нибудь помещение на самом нижнем уровне, где нет камер.

Даниель пристально посмотрел на этого незнакомого ему человека. Того, кто продумывал ситуацию на много ходов вперед. Того, кто нашел уголок порядка среди хаоса.

Неужели перед ним тот самый человек в банном халате, который готовит яичницу по утрам в воскресенье?

– Почему мы не спустились сюда раньше? – спросил Даниель, когда они поставили ящики в круг.

– Потому что мы хотели, чтобы они нас слышали, – ответил Жан Ги.

– Значит, ты знал об этом ключе? И о плане спуститься сюда?

– Нет, но я доверяю твоему отцу.

Даниель посмотрел на Жана Ги с открытым, нескрываемым изумлением. И у него защемило сердце.

Его отца и этого человека связывало нечто большее, чем чувство товарищества и дружбы. Даже большее, чем кровные узы.

Даниель вдруг понял, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет соперничать с Жаном Ги.