Все дьяволы здесь

 – Но не о попытке убийства. Это здесь не подходит, месье. Я ничего такого не вижу.

Посмотрев на случившееся как бы со стороны, Жан Ги вынужден был согласиться. Дело туманное.

– Я полицейский из Квебека, – заявил Арман. – Это было явное покушение на его жизнь.

– Из Квебека, – сказал полицейский, подняв брови.

Спрашивать о том, что у него на уме, не было необходимости.

– Да, мы руководители отдела по расследованию убийств Квебекской полиции, – сказал Жан Ги. – У вас с этим какие-то проблемы?

– Никаких, месье.

 – Полицейский записал что-то у себя в блокноте и посмотрел на Бовуара. – Вы видели своими глазами, как фургон сбил пострадавшего?

Жан Ги ощетинился, но вынужден был признать, что нет.

Анни помедлила, но потом отрицательно покачала головой. Остальные тоже.

– Я же вам говорю, что я видела, – сказала Рейн-Мари. – И мой муж видел. У вас два свидетеля.

– Сегодня пятница, вечер, темно, – сказал полицейский. – На пострадавшем черный плащ. Водитель, может быть, выпил лишку. Вы не думаете, что такое возможно…

– Наезд был намеренный.

 – Арман достал свою визитку, нацарапал на ее задней стороне номер своего парижского мобильника и протянул жандарму. – Я поеду с ним.

Арман последовал за Стивеном в «скорую», и фельдшеры после короткого препирательства сдались, поняв, что они не смогут выставить этого человека из машины.

– Я сообщу тебе, какая больница, – прокричал Арман Рейн-Мари через закрывающуюся дверь.

– С ним все будет хорошо? – спросила Анни.

Кого она имела в виду – Стивена или своего отца?

«Скорая» тронулась с места, Рейн-Мари взяла дочку за руку, а Даниель обнял мать за плечи.

Все приемные покои скорой помощи выглядят одинаково, пахнут одинаково, навевают одинаковые мысли.

Стивена отвезли в больницу Отель-Дьё на острове Сите. Почти в тени собора Нотр-Дам.

Арман уставился на распашные двери, куда фельдшеры умчались с каталкой Стивена. Эти двери отделили Армана от крестного.

Здесь все было как везде. Любая больница в любом городе выглядела бы точно так же.

Время и место здесь не существовали. Не имели значения.

Остальные люди в приемном покое, ждущие сообщения о состоянии их близких, выглядели изможденными от тревоги и усталости. И скуки.

Арман смыл кровь с лица и рук. Но с одежды кровь не смывалась. Ее придется выбросить. Он не хотел больше видеть эту свою одежду.

Конечно, нелепо винить рубашку и галстук, пиджак и брюки в том, что произошло. Но он готов был выбросить даже носки.