Все дьяволы здесь

Дюссо с благодарностью принял свой эспрессо и кивком отпустил помощника. Подавшись вперед, он спросил:

Дюссо видел напряженность в глазах друга и некоторую бледность из-за небольшого недосыпания и больших тревог.

«Знает ли он, что Горовиц умирает?

Что именно знает Гамаш?»

Арман сделал большой глоток кофе. Ароматного, крепкого – как раз такой кофе ему и требовался.

Он посмотрел на человека, сидящего перед ним, и спросил себя: «Что именно знает Клод Дюссо?»

– Я только что разговаривал с помощницей Стивена, – сказал он, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу.

 – Агнес Макгилликадди. Я дам тебе ее координаты. Вероятно, ты захочешь ей позвонить. Но это было… – Арман замолчал, собираясь с мыслями. – Тяжело. Эмоционально. Ей за восемьдесят, и она работала со Стивеном почти с самого начала.

– Ты ей все рассказал?

– Я сказал ей, что, по моему мнению, это было умышленное убийство. И о месье Плесснере сказал.

– Мы придержали сообщение о смерти месье Плесснера, но Стивен Горовиц на первых страницах.

– Вы подали это как несчастный случай. Машина скрылась. Оптимальный вариант, – сказал Арман.

– Все равно пресса набросится на нее. Миссис Макгилликадди нужно быть поосторожнее с выдачей информации.

– Она ничего не скажет.

Дюссо ответил ему скептическим взглядом.

– Я могу это гарантировать, – сказал Гамаш. – Стивен выбрал ее по этой причине и по этой же причине держал столько лет.

«Даже под пыткой миссис Макгилликадди не выдаст ничего», – любил говорить Стивен.

И Арман знал, что он не шутит.

Стивен Горовиц знал, кто расколется, а кто нет. Так он и измерял людей. Большинство, конечно, долго не выдерживали. Но только не Агнес Макгилликадди.

К счастью, пресса в Канаде, хотя и способная на издевательства, к настоящим пыткам еще не перешла.

Гамаш, часто находившийся в перекрестье ее прицела, тем не менее с большим уважением относился к журналистам.

– Значит, она утверждает, что ей неизвестно, зачем месье Горовиц прилетел в Париж, – сказал Дюссо.

– Если она так говорит, значит так и есть.

– Она признала, что месье Горовиц знал Александра Плесснера, – сказал Дюссо. – Это уже кое-что.

Гамаш скинул ногу с ноги и поставил чашечку на стол.

– Месье Плесснер был инженером.

Он произнес это так, словно это было для него новостью, но все же не выглядел удивленным. По крайней мере, удивленным самой информацией. Возможно, он был немного удивлен тем, что Гамашу известен этот факт.

– Oui.