— Типинк, проводи даму из дома, когда она успокоится. И с сегодняшнего дня меня для нее нет.
Слуга поклонился.
Уж не знаю, как наш дворецкий запоминает всех пассий Лагфорта, для которых его нет. У него, наверное, уже приличный талмуд со списками имен.
Тем временем мы вышли на улицу и направились к карете. И только я открыла рот, как Макс поднял руку и произнес:
— Только без нотаций, пожалуйста. Я и так знаю, что ты меня не одобряешь.
Поджав губы, я оперлась на руку Лагфорта и залезла в карету, и между нами повисло неодобрительное молчание.
Через пару минут шеф не выдержал:
— Знаешь, вот не пойму я тебя. Мои любовницы все как одна терпеть тебя не могут, потом боятся, презирают, и некоторые, я бы сказал, даже ненавидят. Сколько разных гадостей ты от них наслушалась и каких только выходок и выпадов не видела! И все равно продолжаешь читать мне морали, когда я их бросаю.
— Макс, есть очень некрасивые поступки. Несмотря на то что твой выбор никогда не приводит меня в восторг, я не могу не признать, что ты поступаешь с ними жестоко.
Очень! Неужели нельзя это делать помягче?
— Помягче — это рубить хвост собаки из жалости по частям и без обезболивающего? А так они сразу понимают мое решение, и оно не оставляет в них надежды, которая будет их мучить. Они испытывают после этого ко мне сильную неприязнь, и она помогает им справиться.
Некоторое время я молчала, раздумывая над его словами, и потом сказала:
— Знаешь, Макс, ты прекрасный промышленник и бизнесмен, но в психологии, кроме того, что относится к бизнесу, ты не разбираешься вообще.
Это лекарство не для всех панацея, и для кого-то оно может стать ядом. Смотри, твои действия еще могут тебе аукнуться.
Как в воду глядела.
В начале моей работы по контракту я еще довольно часто умудрялась встречаться с Лоренцо, когда Лагфорт уходил на закрытые совещания в финансовое сердце города. Друг явно был увлечен кем-то, хоть и не признавался. Но я пока не переживала, что ему разобьют сердце, раз он, как и всегда, просил познакомить его с моим шефом.
— Лоренцо, отстань!
— Но Тася, тебе что, сложно?!
— У Макса совершенно нормальная ориентация, — в который раз сообщила я.
Друг застыл.
— Что-то случилось? — встревожилась я.
— Нет, — встряхнулся Лоренцо. — Просто никак не могу привыкнуть к тому, как легко ты называешь Лагфорта по имени.
Я на эти слова закатила глаза, хотя и сама в последнее время заметила изменения, которые произошли во мне.
