Тогда она была ребенком, но поняла, из-за чего поссорились ее родители. Ее отец в очередной раз изменил матери и чем-то ее заразил. К счастью, они оба вылечились, но Лайлу потрясло, как быстро ее мать простила неверного мужа. Она делала это снова и снова.
Лайла не стала прогонять эти воспоминания. Они всегда придавали ей сил.
— Это твой ребенок, Карлос. Мне не нужны твои деньги. Твое королевское происхождение меня тоже не интересует. Я просто хочу, чтобы мой ребенок знал своего Отца.
— Это не мой ребенок, — произнес он с уверенностью, которая привела ее в ярость.
— У меня не может быть детей.
— Все из-за того несчастного случая, что произошел с тобой в юности?
Несмотря на его уверенный тон, она никогда до конца не верила его рассказу о падении с лошади. Возможно, дело было в том, что аристократические черты его лица напрягались всякий раз, когда он об этом говорил.
— Во время операции мне занесли инфекцию, которая привела к бесплодию. На случай, если ты об этом забыла, напоминаю тебе, что я врач.
— Достав с полки книгу в кожаном переплете, он бросил ее на стол. — Но если ты все еще сомневаешься в моих словах, в этой книге есть целая глава, посвященная подобным осложнениям. Я с радостью дам ее тебе почитать. Но факт остается фактом: отец твоего ребенка кто-то другой.
В его глазах промелькнула тень. Так быстро, что Лайла не смогла определить, что это была за эмоция. Возможно, гнев?
Если кто и имеет все основания злиться, то это она. Ей хотелось кричать от разочарования.
Что бы ни говорил Карлос, он отец ее ребенка!
— Карлос, ты меня не слушаешь. Я ни с кем больше не встречалась, — призналась она. — За последние восемь месяцев у меня был всего один мужчина. Ты.
Его лоб прорезала складка, но он ничего не сказал.
— Поэтому вероятность того, что я могу ждать ребенка от кого-то другого, полностью исключена, — продолжила она. — Поверь мне, Карлос, я действительно беременна. — Ее голос дрогнул в первый раз за все время их разговора. — Мне делали УЗИ.
Наш ребенок в полном порядке.
Быстрота, с которой изменилась ее жизнь, приводила ее в ужас. До сих пор она справлялась со всеми трудностями, выпадавшими на ее долю. Это касалось как ее учебы в Йельском университете, так и работы в Верховном суде. Но никогда еще ставки не были так высоки, как сейчас, когда внутри ее зародилась новая жизнь.
В глазах Карлоса было сочувствие и, что еще хуже, жалость.
— Ты действительно в это веришь.
— А ты не веришь.
