Лайле даже представить было страшно, со сколькими проблемами пришлось столкнуться изгнанному королю, который был вынужден в одиночку воспитывать троих сыновей.
Она положила ладонь себе на живот.
— У него были основания беспокоиться о вас.
— Это понятно. Но жизнь в четырех стенах — это вообще не жизнь. — Карлос доел остатки сэндвича.
— Даже если тебя со всех сторон окружает роскошь?
— Особенно если она тебя окружает. Но, должен признаться, этот дом идеальное место для проведения отпуска. Здесь есть даже зал для гольфа и винный погреб, но, поскольку ты в положении, содержимое последнего в этот раз мы изучать не будем.
В этот раз? Он собирается ее еще сюда приглашать?
Когда Карлос убедится в том, что это действительно его ребенок, им придется общаться не только на работе. Возможно, он еще этого не осознал, но его жизнь уже навсегда связана с ее.
Он почесал затылок, и свитер обтянул его широкие плечи.
— Думаю, в сауну тебе тоже идти не стоит. Из университетских лекций я помню, что беременные женщины должны соблюдать осторожность, когда дело касается сауны и горячих ванн.
Щеки Лайлы вспыхнули при воспоминании об их близости в ванне в ту ночь, когда был зачат их ребенок. Карлос установил у себя в доме огромную ванну с гидромассажем в лечебных целях, но тогда они использовали ее не по назначению.
Воздух между ними зазвенел от напряжения, когда она прочитала в его потемневших глазах, что он тоже помнит ту ночь. Что она подействовала на него так же, как на нее.
После той вечеринки, когда он впервые к ней прикоснулся как мужчина к женщине, она не может ни о чем больше думать, кроме как о его ласках и поцелуях.
Стоя в саду на крыше больницы, Лайла смотрела на рождественские огни Такомы. Уставшая от громкой музыки и общения со спонсорами, она наслаждалась великолепным видом и не сразу обратила внимание на стук шагов у себя за спиной.
Она без труда узнала неровную поступь человека, с которым проработала четыре года. После звонка матери, которая в слезах пожаловалась ей на то, что нашла в кабинете отца новую ночную рубашку не ее размера, она подумала, что ей не помешало бы немного отвлечься.
Секунду спустя Карлос накинул ей на плечи шаль:
— Мне бы не хотелось, чтобы ты простудилась."
"— Спасибо. — Она плотнее закуталась в шаль. — Сегодня ты был очень любезен с членами правления. Я не стану ворчать, если ты захочешь уйти пораньше.
Он засунул руки в карманы смокинга. Его темные глаза блестели в свете крошечных белых лампочек.
