Во время рождественской вечеринки он поддался соблазну и поцеловал ее.
Он смахнул свежую слезу с ее щеки:
— Ты в порядке?
— Да. Нет. Не знаю, — пробормотала она. — Жаль, что я не могу обвинить во всем гормоны.
— Последние два дня были напряженными.
И у него тоже.
— Это преуменьшение. — Она кивнула.
Сев на софу рядом с ней, он обнял ее за плечи и прижал к себе. Лайла тщетно пыталась сдержаться. Ее плечи затряслись, и она зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь. Прижавшись щекой к ее макушке, он вдохнул легкий цветочный аромат ее шампуня, так не похожий на запах антисептика, который окружал их обоих большую часть времени.
Его руки заскользили по ее спине. Мягкость кашемирового платья напомнила ему о массаже, который он делал ей в самолете. Но на этот раз он оставил замочек молнии в покое. Сейчас ей нужно от него совсем другое, и он ей это даст.
Он гладил ее по спине до тех пор, пока она не закончила всхлипывать. При каждом вдохе ее грудь крепче прижималась к нему, и он стискивал зубы, чтобы не расстегнуть молнию на ее платье и не прикоснуться к ее бархатистой коже.
Почти три месяца без Лайлы сказывались на его самообладании.
Он чувствовал себя мерзавцем, потому что возбудился, в то время как она страдала. Желание защитить ее боролось в нем с желанием овладеть ею. Все барьеры, которые он воздвиг внутри себя, рушились рядом с этой женщиной.
Шмыгнув носом, она наконец отстранилась, поправила платье и, подняв на Карлоса глаза, просто сказала:
— Хорошо.
— Что — хорошо?
— Давай используем наш отпуск по максимуму.
Будем заниматься сексом двадцать четыре часа в сутки. — Заведя руку за спину, она потянула вниз замочек молнии. — Начнем прямо сейчас.
Ее слова повергли его в ступор. Да, он хочет ее, но не сейчас, когда она расстроена и не способна мыслить здраво. Когда его собственный разум отказывается четко функционировать.
Карлос схватил ее за плечи:
— Подожди-ка минутку.
Ее лоб прорезала складка.
— Ты хочешь, чтобы я остановилась?
Ее соблазнительная грудь находится всего в нескольких дюймах от его рук, но он должен быть сильным.
— Нам нужно тщательно это обсудить.
Замешательство на ее лице уступило место гневу.
— Не знаю, в какую игру ты сейчас со мной играешь, но мне она не по душе. Даю голову на отсечение, в самолете ты был возбужден.
— Да, был. — Он поморщился. — Я и сейчас возбужден.
Ее зеленые глаза заблестели.
— В таком случае что тебе мешает?
— Было бы неправильно воспользоваться женщиной, когда она расстроена.
