Карлос отказал ей вчера, потому что не хотел пользоваться ее уязвимостью? Если так, может ли это пролить свет на его поведение в последние месяцы?
Есть только один способ это выяснить.
Решив, что прятаться целый день в своей комнате бессмысленно, Лайла надела длинный бледно-розовый свитер из ангорской шерсти. Она встретит любые трудности с гордо поднятой головой и сухими глазами. Ради своего ребенка. Ради себя самой."
"Сделав глубокий вдох, Лайла открыла дверь спальни и вышла в коридор. Ее ноги, на которых были только носки, утопали в мягком ворсе ковровой дорожки.
Едва ступив на лестничную площадку, она почувствовала аромат, доносящийся из кухни.
Сладкий. Манящий. Так пахнут блинчики.
Она зациклилась на отказе Карлоса и почти забыла об этой части их вчерашнего разговора. В ее сердце затеплилась надежда. Раз он сдержал обещание и готовит для нее завтрак, он не отверг ее вчера, а просто дал ей отдохнуть.
С этой мыслью она спустилась вниз и остановилась в сводчатом проеме, ведущем на кухню.
Стоя к ней спиной, Карлос перекладывал румяный блинчик со сковороды на тарелку.
На столе рядом с ним стояла чаша, полная спелой малины. У Лайлы потекли слюнки, и причина была не только в еде. Белая футболка обтянула его широкие плечи, сильные умелые руки, которые помогли стольким пациентам, ловко резали абрикосы.
Медный чайник на плите засвистел, и Лайла подскочила на месте. Выключая его, Карлос повернулся и посмотрел на нее.
— Видишь, никаких слез, — сказала она.
Его глаза загорелись от желания.
От его улыбки у нее захватило дух, но гордость не позволила ей сдвинуться с места.
Карлос медленно направился к ней. Она ждала его с учащенно бьющимся сердцем.
Он остановился перед ней, задев босой ногой ее ногу.
— Ты голодна?
— Умираю с голоду, — ответила она, понимая, что он имеет в виду вовсе не еду. — Больше никаких разговоров.
Слова могут породить сомнения, которые испортят этот момент.
Карлос кивнул. Его руки скользнули по ее бокам и схватились за талию. Затем одним ловким движением он усадил ее на гранитную стойку.
Она почувствовала холод камня через ткань джинсов.
— Тебе никто не говорил, что не следует заглатывать еду?
— Очевидно, ни у кого в меню не было ничего столь же восхитительного, как ты.
Оторвав кусочек блинчика, он обмакнул его в сироп и поднес к ее рту. Она принялась посасывать угощение. Ее губы коснулись его кожи, слегка солоноватой на вкус. Его зрачки расширились, из горла вырвался звук, похожий на львиный рык.
