— Почему ты сделал мне предложение? И почему именно сейчас? — Она снова подошла к нему. — Это из-за того, что вчера вечером я пролила несколько слезинок? Я для тебя кто-то вроде очередного пациента, которого нужно спасать?
— Я хочу, чтобы этот ребенок был моим. — Он схватил ее за плечи. — Я хочу защитить вас обоих. Разве в этом есть что-нибудь предосудительное?
Лайла неистово покачала головой:
— Это не то же самое, что поверить мне.
Почему она отказывается? Ведь он собирается сделать именно то, чего она добивалась с самого начала.
— Я буду заботиться о тебе и о ребенке, признаю его своим вне зависимости от результатов анализа ДНК. Мы с тобой похожи. Мы оба разумные и практичные люди.
— Разумные и практичные? — цинично повторила она. — Твоя холостяцкая жизнь тебя до сих пор вполне устраивала. Ты говорил это так много раз, что я сбилась со счета. За четыре года нашего с тобой знакомства ты даже ни разу не намекнул…
Разочарованный ее отказом, он тщательно пытался подобрать нужные слова:
— Тогда что, по-твоему, значит та ночь, которую мы провели вместе?
— Я не знаю, Карлос.
— Ее лицо было напряжено, глаза блестели от слез, но она не позволила себе пролить ни одной. — Я только знаю, что после нее ты два с половиной месяца вел себя так, будто меня не существует. Возможно, я не так разумна и практична, как ты думаешь, потому что не могу выбросить ту ночь из головы.
— То, что мы испытали, потрясло меня.
— Я пошатнула твой мир? Правда? — Отстранившись, Лайла покачала головой.
— Что ж, ты тоже пошатнул мой мир. Это называется потрясающим сексом. Его недостаточно для того, чтобы построить брачные отношения.
Повернувшись, она направилась к лестнице, и Карлос понял, какую серьезную ошибку совершил.
— Лайла! Черт побери, Лайла. Давай поговорим.
Карлос сделал шаг в ее сторону, но в этот момент зазвонил его мобильный телефон, лежащий на стойке рядом с чашей с ягодами. Он собрался сбросить вызов, но, увидев на дисплее имя младшего брата, помедлил.
Он должен ответить на звонок. Возможно, Лайле нужно дать несколько минут, чтобы успокоиться.
— Антонио? — произнес он в трубку. — Говори. И пусть это будет что-то важное, иначе я не стану тебя слушать.
— Это очень важно, — ответил его брат. — Речь пойдет о нашем отце. Врачи говорят, что он не доживет до конца недели, если ему не сделают пересадку печени.
Лайла смотрела в иллюминатор на темное небо и океан. Вейл остался далеко позади.
