Они поговорят, или Лайла просто послушает музыку.
Пройдя по изогнутому коридору, Лайла спустилась вниз и остановилась у приоткрытой двери в комнату для музицирования, которую ей показали несколькими часами ранее. Заглянув внутрь, она снова увидела просторное помещение с кессонами на потолке. Хрустальные канделябры отбрасывали причудливые тени.
Она устремила взгляд на рояль и, к своему изумлению, увидела за ним вовсе не Шеннон, а Карлоса. Он сидел на простой черной скамейке, склонившись над клавишами. Его пиджак и галстук висели на стоящей рядом арфе.
Судя по всему, он еще не ложился спать.
Его красивые черты были напряжены. Длинные пальцы бегали по клавишам, создавая мелодию, исполненную страсти и душевной муки."
"На глаза Лайлы навернулись слезы. Она тихо прошла в комнату и остановилась в затененном углу у витража. Сейчас она чувствовала себя ближе к этому человеку, чем когда-либо. Между ними не было никаких барьеров. Его боль изливалась наружу с каждой нотой, передаваясь ей. Она еле дышала, боясь нарушить гармонию.
Прозвучал финальный аккорд, и руки Карлоса остановились. Сердце Лайлы подпрыгнуло в груди. Медленно повернув голову, он посмотрел на нее через плечо:
— Прости, что потревожил тебя. Ты так крепко спала, когда я к тебе заглянул.
Он заходил к ней в комнату? Как долго он за ней наблюдал? Он беспокоился о ней. Заглянул к ней вместо того, чтобы сразу пойти спать. Значит, она ему небезразлична. Эта мысль согрела ей сердце.
Лайла медленно сократила расстояние между ними.
— Ты меня не потревожил.
Я не спала, — солгала она, проведя ладонью по изогнутому краю музыкального инструмента. — Почему ты никогда не упоминал, что играешь на рояле?
Он повернулся на деревянной скамейке:
— Не было подходящего случая. Я не очень словоохотлив.
— Это преуменьшение, — произнесла она, пристально глядя на него.
— Что ты хочешь знать, Лайла?
— Кто твой любимый композитор?
— И все? Это и есть твой важный вопрос? — рассмеялся он.
— Лишь первый из вопросов.
— Рахманинов.
— И ты выбрал его сейчас, потому что… — Обогнув рояль, она подошла к нему.
— Моя мать играла его музыку, когда злилась или была расстроена. — Его пальцы забегали по клавишам. — Когда я играю на рояле, я слышу ее голос.
От его ответа у нее перехватило дыхание. Непривычно слышать от такого сурового мужчины столь трогательные вещи.
Лайла села рядом с ним:
— Это прекрасно, Карлос. И душераздирающе.
— Если ты продолжишь отвечать подобным образом, я перестану с тобой откровенничать.
