Струящаяся ткань подчеркнула прекрасную мамину фигуру. Она ещё и волосы распустила, и на ярко-красном фоне они очень красиво отливали золотом. В этом наряде мама выглядела, по меньшей мере, звездой какого-то бразильского сериала, но никак не скромной библиотекаршей. Но главным в её облике были глаза. В них точно загорелось пламя.
Отметив, каким восхищённым взглядом смотрит на маму папа, Тоня поняла, что никакого развода не будет и в помине.
- Спасибо… - сказала мама другим, завораживающим, грудным голосом. – Спасибо за подарок!
- Олюша, ты… - папа пытался подобрать слова, но никак не находил.
– Ты шикарна, ослепительна, великолепна… От тебя глаз оторвать невозможно!
А потом поцеловал маме руку. Тоня оставила этих двоих наедине, и ретировалась в свою комнату. Спать хотелось неимоверно, однако, как только Тоня опустила голову на подушку, сон куда-то улетучился.
- Тоня, можно? – в дверь заглянула мама.
Уже не в красном платье, а в обычном халате, но раскрасневшаяся и очень довольная.
- Я хотела извиниться, дочка… - сказала мама, присев на край кровати и осторожно положила теплую ладонь на ее плечо.
– Только сейчас я поняла, что сотворила со своей жизнью… Знаешь, я ведь не все тебе рассказала про свою молодость. Короче говоря, когда я поступила в институт, то очень ярко одевалась, красилась, все дела.... Более того, я была самой модной на курсе! И влюбилась. Нет, не в твоего папу, Тоня, хотя он уже любил меня. Влюбилась я в нашего старосту Мишу Цветкова. Такой красавец был, ты не представляешь.
Комсомолец! Идеальные черты лица, классика, про фигуру вообще молчу, древнегреческие боги бы в обмороки попадали от зависти. И глаза… Синие и холодные, как лед. В общем, я попала. И пропала… Очень Миша строгих правил был. Я-то думала, сразу его заполучу, за мной парни со всего института бегали, а он мне, как сейчас помню, рубанул правду-матку: «Вы, товарищ Ольга, абсолютно несерьёзны. Любовь – это буржуйское чувство. И одеваетесь вы совершенно не по-партийному. Ещё чуть-чуть и стилягой станете.
А стиляга – в потенции наш враг. Так что исправляйтесь, товарищ Ольга!». Так и женился он на Зине Ишуковой, рябой, по-мужицки некрасивой, зато кристально чистой по линии комсомола. А я страдала страшно. Все свои яркие одежки сожгла. За папу твоего вышла назло, не любя его. Это потом любовь пришла, уже в браке. Я всё думаю, как я могла докатиться до блошиного рынка? И дочь свою там одевать… Ужас!
Тоня обняла маму.
- Ну, ничего, - произнесла девушка ободряюще.
