Все из-за тебя

Я удивленно уставилась на него: это что-то новенькое. Но Леня меня повел в противоположную от станции сторону. Мы шли к лесу. В спустившихся сумерках над ухом противно зудели комары. Я провела в этом дачном поселке все детство, но все вокруг показалось мне незнакомым. Леня же, снимавший здесь дачу первое лето, наоборот, отлично ориентировался. Вскоре я окончательно потерялась в пространстве. Ветки, хвоя, шелестящие кусты, из которых, кажется, кто-то вот-вот выпрыгнет… Вдалеке послышался протяжный гудок, и я наконец поняла, в какой стороне станция.

Не хватало только опоздать на электричку. Тогда я не вернусь сегодня в город и прогуляю первый учебный день.

Леня оглянулся. Его глаза светились безумием. Я поняла, что мы идем в сторону кладбища. Вырвала руку и встала как вкопанная.

– Куда мы? – спросила я, хотя сомнений не оставалось.

Леня уставился на меня, будто впервые видел. С ответом он не торопился, чем еще больше меня пугал. Тогда я сердито продолжила:

– Зачем мы идем к кладбищу? Леня, ты меня пугаешь!"

"Наконец Леня словно проснулся.

Посмотрел на меня такими печальными глазами, что стало совсем не по себе, будто он только что потерял самое дорогое в жизни.

– Прости, – выдавил он из себя, – прости, что напугал тебя… Просто… там девушка.

– Какая девушка? – опешила я.

– Там, – Леня махнул рукой в сторону молодого ельника. Я пригляделась. В сумерках деревья оставались неподвижными, но у меня так разыгралось воображение, что показалось, словно там и правда кто-то стоит. Но, приглядевшись, поняла, что это просто ветки шевелятся от ветра.

– Чья девушка? – снова спросила я.

Леня внимательно посмотрел мне в глаза.

– Моя. Моя девушка. Маша, она на кладбище.

Стало еще больше не по себе.

– Теперь ты пугаешь меня еще сильнее, – сказала я. – Леня, вернемся на станцию! Я опоздаю на электричку.

Леня снова взял меня за руки и заглянул в глаза. Быстро заговорил:

– Там моя девушка. Любимая девушка. Ольга. Она на кладбище. Давно. Там… под огромными елками. Надеюсь, ей теперь хорошо.

По телу пробежали мурашки.

Леня крепче сжал мои ладони.

– Она… – Я не сразу могла подобрать слова. – Когда ее не стало? Что случилось?

– Давно. Уже два года, – глухо повторил Леня, не отвечая на мой вопрос. Отпустив меня, сел на траву, закрыл лицо руками и беззвучно затрясся.

Я опешила. Уйти отсюда захотелось еще сильнее. Не так я себе представляла наш прощальный августовский вечер. И все-таки я осталась. Присела рядом с рыдающим Леней и осторожно дотронулась до его плеча.